Перед глазами не было ничего, кроме неба, и из-за этого я перестала понимать, куда я лечу — вниз или вверх.
Ещё нет… Ещё не пора… Ещё немного… Ужас, как же это страшно!..
В какое-то мгновение моя душа мягким взрывом разлетелась на рыхлые воздушные вихри, подобные облакам, и снова схлопнулась обратно, собравшись у меня в груди…
Задыхаясь и кашляя, судорожно взмахивая крыльями, я приземлилась на прибрежный песок, пропахав в нём широкую дорожку. Упав на четвереньки, я проползла ещё пару шагов, перевернулась на спину и затихла… Перед глазами было лишь небо.
«Я смогла принять твой дар, Воздух. Благодарю тебя.»
***
Я задумчиво повертела в руках свой аттестат — плотный бледно-зелёный лист с парой десятков строчек и цифр. Внизу красовалась печать Академии, в форме двух крыльев и трёх лавровых веточек между ними. Мири получила такой же, у Адемиса был голубой документ второкурсника, а Кристиан и Азраэль теперь были полноправными обладателями солидных дипломов с кожаной обложкой и золотым тиснением.
Не могу сказать, что я испытала особую радость, когда его получила. Скорее, меня настигли невесёлые мысли о том, что я теперь буду гораздо реже видеться с Крисом, а Азраэль и вовсе перестанет появляться в стенах этого заведения, в котором и так не слишком горел желанием находиться.
Как будут складываться дальнейшие наши отношения — было непонятно, и оттого довольно грустно. Летние каникулы разлучат меня и с Мири, которая вдруг очень проворно засобиралась домой. В адрес Стефана она отвесила едкое ругательство, из которого я сделала однозначный вывод, что демону больше никоим образом не светит её сердечная благосклонность.
Единственное, что меня утешало — это то, что Демису и Тони тоже было некуда податься, и они оба оставались жить в общаге, как и я. В академии был специально предусмотрен такой вариант, и для таких неприкаянных студентов, как мы, были организованы отдельные занятия, правда уже гораздо реже — раз в неделю, так что каждый из нас мог, по желанию, продолжать совершенствоваться в выбранных для себя предметах.
Кто именно из учителей в этом году возьмёт на себя сию, как я догадывалась, не слишком приятную обязанность — было пока неизвестно, и я отчаянно загадала, чтобы Анджелина и Алонзо вдруг воспылали неодолимым желанием провести это лето где-нибудь у чёрта на куличках, в нежных объятьях друг друга. О, небеса, где угодно, лишь бы только как можно дальше от меня.
Как я ни тянула с задуманным действием, нужно было, рано или поздно, к нему приступать. Зоар сам не откроет свои странички, словно крылья, и не прилетит ко мне, влекомый моим зовом. Всё придётся делать самой.
«Зоар…» — произнесла я и словно ощутила на губах привкус вековой тьмы. Легендарная древняя «Библия Тёмных», как её иногда называли. Загадочная книга, полная недомолвок и странных метафор с неоднозначным смыслом, в сути которых и сами Тёмные-то не слишком разбирались.
Их многочисленные попытки толковать изложенные в ней сказки оканчивались лишь диаметрально противоположными версиями и формированием бесчисленных мини-сект последователей, типа остроконечников и тупоконечников из «Гулливера». Секты, в низах, вели между собой небольшие междоусобные стычки, а верхи, наверняка имея по этому поводу своё особое мнение, не спешили делиться им с низами. Поэтому литературы, которая могла бы мне помочь с расшифровкой описанных в Зоаре сказок, не было совершенно никакой.
То ли дело на Земле — гражданское право, гражданский кодекс, гражданско-процессуальный кодекс, комментарии к гражданско-процессуальному кодексу, комментарии к комментариям… Язык можно было в узел завязать, перечисляя все эти многочисленные производные от одной-единственной дисциплины.
Зоар же гордо красовался в ореоле своей уникальности, неподвластный ни времени, ни умам. И грызть мне его чёрный гранит, судя по всему, придётся в одиночку. Хотя… Почему в одиночку-то? Крис же главный заказчик, вот пусть мне и помогает.
Когда он попросил достать эту книгу, я постепенно сообразила, что мне это тоже выгодно. Именно там я могла найти ответы на те вопросы, которые роились в моём мозгу, отчасти благодаря Фэлкону, а отчасти из-за моего собственного природного стремления сунуть свой нос в неизведанные, а потому особенно интересные, материи.
Я и сама не знала, почему меня так сильно влекла концепция воссоединения Света и Тьмы, но я упорно пыталась состыковать в своих размышлениях кусочки паззлов, которые могли бы мне дать хоть какое-то понимание этого вопроса. И я очень надеялась, что мой интерес не станет тем самым влечением, которое неодолимо тянет мотылька на огонь свечи.