Глаза каждого демона, которому я попадалась на пути, немедленно расширялись, потом сужались… и впивались в меня острым крючком внимания.
Когда я, наконец, равнялась с ними и проходила мимо, то удовлетворённо отмечала, как приоткрываются губы, раздуваются ноздри… И грудь тёмного делает медленный вдох, в попытке уловить излучения моих энергий и запечатлеть их внутри себя.
У меня за спиной сверкало, отбрасывая металлические блики, червонное ЗОЛОТО.
Расатал долго, трепетно, сосредоточенно водил пальцами по моим перьям… Он не ожидал такого результата — видимо, думал, что мои крылья превратятся в такую же сталь, как у него самого. Но у меня почему-то сработал другой эффект. И мне он безумно нравился. Я удивлялась, почему я не отсвечиваю в темноте, и даже несколько раз пробовала напрячься особым образом, погасив всё освещение… Но, увы, это, видимо, было бы уже слишком непомерным апгрейдом.
А я-то уже размечталась, представляя, как выйду в полночь на балкон Департамента, простирая руки к темнокрылой толпе, и воссияю сияющим золотым светом, осияв тьму своим непереносимо прекрасным золотистым сиянием… Си… ся… сю… Тьфу.
Больше всех меня порадовал, конечно же, Бельфегор. Он просто застыл каменным изваянием, когда я медленно подошла к нему, стараясь не слишком задирать бровки и не сворачивать губки бантиком.
«Ну, хоть раз это Я выбила тебя из колеи! Йес, йес, йес!» — торжествовала я, делая мысленные энергичные жесты локтем к полу.
Но долго наслаждаться триумфом он мне не дал. Вот же, зараза…
— Ну всё, теперь секс с тобой точно обломался… — пробормотал он.
— Шттооо? — я чуть не потеряла голос, почти сорвавшись на истерический полушёпот. — Ты же мне сказал, что… что не будешь пользоваться…
— Всё, расслабься, уже неактуально, — невозмутимо выдал он мне, развернулся и сделал руку калачиком. Мне ничего другого не оставалось, кроме как прицепиться к нему и продолжить дальше своё перемещение.
Правда, при этом я всё же почувствовала лёгкий, едва заметный укол вины, который тут же исчез, уступив место восторгу — Бельфегор неизменно пленял меня своей аурой, что бы он при этом ни говорил, и что бы ни делал…
«Ты мой личный сорт героина…» — уныло подумала я, вспоминая «Twilight», и с недоумением пытаясь понять, почему я себя так ощущаю и веду. Но этому не было объяснений… [*]
["Twilight" - "Сумерки" - популярная вампирская сага Стефани Майер, цитата из речи главного героя]
Мы медленно шли по огромным, длинным холлам Департамента. Демон вдруг посерьёзнел и умолк. Впрочем, мне было вполне понятно, почему — флирт флиртом, а предстояло нам очень страшное мероприятие, и произойти оно должно было уже завтра… Если судьбе не вздумается выкинуть очередной фортель.
И я не исключала варианта, что мы видим друг друга в последний раз. Странно, но, когда я думала о Расатале, я даже мысли такой не допускала — он словно был внутри меня, в самой моей душе, неотъемлемо связанный со мной такими прочными узами, что я чувствовала себя, в буквальном смысле слова, единым целым с ним. У меня было стойкое ощущение, что нас невозможно разделить.
Это был не тот случай, когда говорят: «Пока смерть не разлучит нас…»
Это, скорее, было: «Даже смерть не разлучит».
А вот Бельфегора я действительно боялась потерять в предстоящей схватке. И боялась сама же себе в этом как следует признаться.
— Ты боишься? — спросила я.
— Да… Боюсь… — ответил он просто.
И мы снова замолкли.
— Ты будешь вспоминать меня?.. — услышала я неожиданный вопрос.
Я напряглась… Потом решила, что перед лицом смерти, глядящей тебе прямо в глаза, лукавить нет смысла.
— Я никогда тебя не забуду.
Он насмешливо глянул на меня искоса и усмехнулся.
— А не слишком ли ты рано меня хоронишь?
— Ты же сам начал! — возмутилась было я, но он рассмеялся.
— Я просто хотел проверить…
Я молча пыхтела, не собираясь больше подтверждать ему своих чувств. Перебьётся… Я и сама не понимала, когда это я успела в него так втюриться, и как это вообще уживалось внутри меня с любовью к Расаталу. Это был какой-то неразрешимый ребус. И я решила оставить его на потом. Вот разберусь с войной…
— Сегодня такое яркое солнце… — задумчиво проговорил он.
Мы были на наземном уровне, и сквозь огромные окна в здание врывались безудержные жёлтые лучи. Земля продолжала жить и провозглашать своё право на жизнь — будто и не было для неё этой войны, этой боли, крови, этих смертей… Этих безумных воплей, которые иной раз будили меня посреди ночи, а потом я обнаруживала, что это были мои собственные крики…