Важна была лишь вязь Смерти. Иса и перевёрнутая Перт. Фактически, мы уже были в этом ледяном мешке, нужно было лишь усилить токи энергий… И я точно знала, что это получится. Я уже чувствовала, как его трясёт — то ли от страха, то ли от всё возрастающих рунных вибраций…
И тут вдруг до меня всё же донёсся его слабый шёпот.
— …сти… ня…
Что? Я вслушалась…
— Прости… меня…
Я остановилась. Эта тварь просит прощения?
— Прости… меня… — раз за разом повторял он, и я не верила своим ушам.
Нет, ушам-то я верила, конечно, но вот тем чувствам, которые он транслировал… И верила, и нет.
Он совершенно искренне раскаивался. Более того — оказалось, что он абсолютно не понимал, что делал… Он не врубался, что причиняет кому-то боль. Он невинно полагал, что просто восстанавливает справедливость. И всё, чего он хотел — это помочь Саю почувствовать облегчение.
Я была шокирована. Ты откуда выполз такой, наивный тупень? Из какой космической дыры?? Ты серьёзно??
Я даже перестала плести нити энергий… Кажется, это меняет дело… Я видела, что он честен. И я могла это использовать.
***
Когда я отпустила, наконец, руну Иса, мешок мгновенно схлопнулся, и мы продолжили падать в Бездну… Осталось совсем чуть-чуть…
Уравнитель подхватил меня и начал подниматься наверх… А сверху на нас вдруг набросилась яростная тёмная тень…
Перед моими глазами мелькнули распахнутые во всю ширь иссиня-чёрные крылья… Искажённое ужасом, но не ставшее от этого менее красивым, лицо… И пронзительный взгляд медово-карих глаз, увидев которые, я радостно улыбнулась…
И почему-то потеряла сознание.
56. Возвращение к Жизни
— Расс... Расс... Расс... — шептала я, покрывая бессчётным количеством поцелуев его лицо, обнимая его так сильно, как только была способна...
Как же я по тебе соскучилась, Расс... Я чуть не умерла без тебя, пока длилось это изматывающее, ужасное, жестокое, бессердечное, мучительное сражение...
Я утопала в его глазах, которые глядели на меня с такой любовью, с таким пониманием...
Я не могла надышаться им, никак не могла насмотреться на него.
Мы лежали в обнимку на кровати просторного номера в доме отдыха на озере Каари. И это было для меня таким огромным, невероятным счастьем, что первые два дня я просто не отходила от него... Я не могла оторваться от него ни на секунду.
Эта война так измотала нас... Хоть и была сравнительно короткой...
Но она оставила на моём сердце такие глубокие, кровоточащие раны, что иной раз я чувствовала себя изувеченным котёнком, который всё время лезет и лезет ему в подмышку, чтобы хоть как-то избавиться от этой терзающей душу боли...
Он отогревал меня... И постепенно отогревался сам. Мы ожесточились за это время... Мы потеряли ту радость и беззаботность, которая позволяла просто наслаждаться жизнью, не думая ни о чём...
И нас отпустили на реабилитацию.
Свою функцию мы исполнили... Война была закончена. Да, после неё необходимо было приложить гораздо больше усилий, чем даже во время неё... Но это были уже совсем другие дела... Это была Жизнь, а не смерть.
Нам нужно было выветрить дыхание смерти, которое вошло в каждый дом, в каждую душу... Которое покрыло каменной коркой сердца, наполнило наши глаза страданием... Нам предстояло много работы.
Мы с Расаталом тоже планировали включиться в этот процесс, но не сейчас... Только не сейчас. Всё, на что мы были сейчас способны — это просто гулять по берегу озера... Сидеть в небольшом, уютном открытом кафе с видом на горы... Слушать спокойную музыку... И наполняться близостью друг друга.
Мы постепенно научились справляться с особенностями закона Равновесия. Я сказала «справляться»? Нет, конечно же... Я имела в виду «смиряться»... Справляться с этим было очень сложно. И чем дальше — тем сложнее.
Но я верила, что мы сможем... Что наша любовь окажется сильнее этого.
Но — обо всём по порядку...
***
Когда Бельфегор увидел, как Уравнитель поднимает меня из Бездны, первой его мыслью было, что он меня убил и теперь куда-то тащит, чтобы совершить с моим телом какие-то страшные ритуалы...
Он ухитрялся рассказывать мне об этом так, что я вынуждена была хихикать, хоть и смешного в моей жизни было на тот момент очень мало. Вернее, совершенно ничего смешного и радостного не было.