— Как ты можешь так спокойно об этом говорить?.. — изумлялась я, пока он, хромая, вставал, чтобы сделать мне очередную чашку кофе. Я пристрастилась к этому напитку в его исполнении — он варил его не слишком крепким и одновременно очень ароматным, добавляя в него какие-то там свои хитрые штучки, подробности которых я не особо-то и стремилась выспрашивать. Проще было снова наведаться к нему, чтобы отведать этот фирменный рецепт.
— Да это... Полкопыта взрывом оторвало, — легкомысленно заявил он, когда я спросила, что со ступнёй. — Нечего было ногами махать, как в кабаре...
Князей почти всех потрепало — но, к счастью, повреждения были вполне поправимыми. Одному только Азраэлю удалось остаться невредимым, и Бельфегор не упускал ни малейшей возможности подколоть его этим, при случае...
Верховный ещё не раз загорался бордовыми огнями в глазах, когда в самый разгар Совета Князей из-за стола раздавалась какая-нибудь реплика, в духе:
— Ну да, вам-то, тыловикам, нас, боевых демонов, не понять...
Или:
— Конечно, если некоторые отсиделись в запасе, пока мы тут своими драгоценными задницами рисковали во имя родины...
— Бельфегор, как он тебе ещё голову не открутил?
— А?.. Что?.. Где? Ты встречала мою голову? Я с ней давно уже не дружу... Где ты, милаяааа?.. Цып-цып-цып...
— Блин, кончай придуриваться!
— Кончать — согласен... — ласково улыбался он мне. — Кончать придуриваться — нет...
И я хрюкала прямо в кофе, рискуя расплескать его себе на колени...
Уравнитель, конечно же, его не тронул, когда демон налетел на него, вонзая в его туманное тело весь свой максимальный магический удар, на который только был способен. Если бы мы знали заранее, что он настолько неуязвим — возможно, и ход войны складывался бы совершенно иначе...
Но — что сделано, то сделано.
Мы с Уравнителем продолжали оставаться в коконе ещё очень долго — это для внешней реальности прошла всего лишь секунда, а для нас — я даже не знаю, сколько... Может, три дня... А может — целая неделя. Чувство времени внутри ледяного мешка просто не работало.
Первым делом я потребовала от него клятвы — что он больше никого не убьёт. И я её получила.
Следующее, что мы сделали — это проникли друг в друга. Настолько глубоко, насколько вообще были способны. И это был очень интересный опыт...
— А говорил, что тебе нечего мне предложить... — иронизировала я потом, когда всё закончилось. Уж слишком это было похоже на секс...
И он, кажется, даже покраснел в ответ на мою реплику.
Это было неудивительно — он перенял все мои эмоции, всё моё восприятие тех или иных событий и существ из моей жизни. А я просмотрела все его воспоминания, которые сумела в себя вместить.
Он и вправду был, как ребёнок. Просто как несмышлёный ребёнок, который раздавил жука и даже сам не понял, что причинил ему страдания... Поэтому мне всё же удалось его простить. Хоть мне и было очень больно... Особенно после того, как я воочию увидела его жестокую расправу над Демисом и Игнисом...
Но я обязана была это сделать. Если бы я не смогла — я убила бы нас обоих, и этим ничего хорошего не достигла бы. А так — у нашего Мира теперь появился бессмертный и совершенно неуничтожимый защитник. Который был искренне заинтересован в его благополучии. Ведь отныне это был и его дом...
Ему было очень много лет. Так много, что я так и не сумела добраться до момента его рождения, как ни старалась. Когда я спросила, как он за такое долгое время ни разу не столкнулся с чужой болью, он лишь пожал плечами.
— Я всегда был на позиции силы... — сказал он. — Мне никогда не приходило в голову взглянуть с другой стороны.
Так что теперь, когда он действительно познал, что такое боль потери, с моей подачи, у нас были хорошие шансы продолжить наше сотрудничество. Которое началось ещё в коконе. Пока мы обменивались впечатлениями, произошла одна удивительная и очень своеобразная вещь. Наверное, такое случается, когда два военных товарища режут себе руки, чтобы смешать кровь.
Наша суть слилась воедино и вновь разделилась, оставив каждому из нас частичку себя. Теперь я понимала, почему мне приснился про него такой странный сон. Мы и вправду стали, словно родственники. И теперь он был способен понимать и принимать обе стороны — Свет и Тьму, не пытаясь отвергнуть какую-то из них — так же, как и я.
Он принял решение внимательно наблюдать за Миром Небес, чтобы лучше вникнуть в законы, которые им управляют, и впоследствии стать тем, кто мог бы привнести сюда истинное благо. А не то, которое он проповедовал до этого, находясь в своих, кошмарных по масштабам, невежестве и заблуждениях...