Бэлль от души позабавилась моими судорожными попытками обуздать видение, а потом продемонстрировала мне своё собственное.
— Самое главное — быть расслабленной, — сказала она. — Чем больше ты напрягаешься, тем больше помех вносишь. Постепенно просто привыкнешь, и для тебя это будет чем-то само собой разумеющимся.
Я насторожённо ловила все оттенки интонаций её голоса, но сейчас она, кажется, полностью погрузилась в процесс и уже не так сильно источала на меня свой бешеный магнетизм. «Пожалуй, с этим я справлюсь...» — подумала я и немного успокоилась, сосредоточившись на нашем общем виде́нии.
Мы вдруг оказались на дне океана... Судя по тому, что я видела — это был коралловый риф, со своими обитателями. Мимо меня проплывали, шевеля длинными волнистыми щупальцами, огромные розовато-сиреневые медузы... Шустро прошагал, подозрительно окинув нас обеих пристальным взглядом, какой-то слишком уж разумный осьминог...
А потом пожаловала акула. Довольно крупная — это была не белая, но примерно такая же хищная. Возможно, такой не существовало в природе — кожа была испещрена красивыми пятнами, похожими на леопардовые. Приоткрыв зубастую пасть, она кружила рядом, словно принюхиваясь, и я, сама того не желая, вдруг ощутила самый настоящий страх — до того она была реалистичной. Я словно смотрела сон — но такой чёткий и яркий, что аж до жути.
— Хочешь, я тебя съем?.. — вдруг тихо произнесла Бэлль.
Но тон у неё при этом был такой, словно она сказала: «Хочешь, я тебя поцелую?..»
Я секунд пять думала, что мне ей на это ответить.
— Иди, чмокну в нос, — нашла я, наконец, самую нейтральную фразу и запустила на экран русалку. Морская дива была в какой-то степени похожа на меня, только я наваяла ей ярко-красные волосы — настолько неправдоподобного оттенка, что аж глаза заслезились.
Акула, кажется, тоже впечатлилась и замерла на месте, чуть шевеля хвостом.
Русалка подплыла немного ближе, осторожно протянула руку... И только было я хотела коснуться носа недоверчивой рыбины... Как акула резво дернулась вперёд, открыла пасть и одним движением оттяпала мне всю кисть по самое запястье!..
Русалка взвизгнула... То есть, это я взвизгнула — и недоумённо уставилась на культяпку, истекающую алой кровью...
— Ах-ха-ха! Хааа-ха-хах! — от души начала потешаться Бэлль, заходясь хохотом в своём кресле...
— Ну, ты и... ну ты и... — я не находилась, как бы её поточнее обозвать. — Ну ты и сучка...
Она вдруг резко оборвала свой смех и замолкла. Я что, обидела её?.. Я прислушалась к её эмоциям. Кажется, там не было оскорблённого негодования... Но что-то явно было. Я внезапно потеряла интерес к нашему морскому «кино» и полностью переключилась на неё. Мне хотелось разгадать, что же она сейчас чувствует.
Но она помогла мне сама.
— Любишь сучек?.. — услышала я вдруг её тихий голос. И поняла, что опять пропадаю. Нет, это было что-то невыносимое... Я изо всех сил надеялась, что отсутствие мужской сути Бельфегора поможет мне хоть как-то выровняться и выдерживать то, что происходит со мной рядом с ним... Но Бэлль оказалась ещё хуже.
Я совершенно не ожидала, что эта короткая фраза из её уст пробудит во мне такие необузданные желания. И я снова не знала, что мне с этим делать.
Я сидела в кресле неподвижно. Море с нашего общего внутреннего экрана исчезло и воцарилась темнота. Потом в эту темноту шагнула стройная обнажённая женская ножка... И я, не дожидаясь продолжения, быстро сдёрнула с себя очки.
Я слышала лишь своё учащённое дыхание. Мы обе сидели в полумраке, молча, не шевелясь... А потом она встала... Опёрлась обеими руками в подлокотники моего кресла... Уселась на меня сверху... И я почувствовала на своих губах нежный, страстный, проникновенный поцелуй.
Почему-то я не сопротивлялась. Её язычок беспрепятственно проник внутрь, раздвигая мои зубы — она словно пила меня, давно изголодавшись по тому, чего так сильно желала её суть... А я просто позволяла ей делать то, что она делает, вдыхая её запах, ощущая, как её волосы касаются моей шеи... И как её ладонь мягко ложится мне на затылок, прижимая ещё ближе, делая этот поцелуй таким глубоким, что я постепенно начала задыхаться.
Полностью обмякнув в своём кресле, я отдалась этим обволакивающим меня потокам... И, когда она меня, наконец, отпустила, в моей голове не было ни единой мысли. Только беспощадный, всепоглощающий жар внизу живота. Ставший требовательным средоточием желания, которое я жаждала немедленно удовлетворить.
Совершенно не задумываясь, что я делаю и зачем, я положила ладони ей на поясницу и потянула к себе. Она с готовностью подалась вперёд, касаясь меня грудями — это было какое-то новое ощущение... Я никогда ещё такого не испытывала. Да, при дружеских объятиях с Мири наша грудь всегда соприкасалась, но я никогда не сосредотачивалась на этом, а сейчас... Это было что-то волшебное.