— Друзья мои! — начал он. — Кажется, в нашей жизни наступают совсем другие времена… Ещё пару лет назад мы и предположить не могли, что мир так перевернётся… Мы и думать забыли о том, что можно смотреть на того, кто на тебя не похож… Кто отличается от тебя каждым пёрышком так сильно, что тебе так и хочется попробовать на вкус — а вправду ли его поцелуи подарят тебе такие же запретные ощущения, как сулит цвет его крыльев?..
Сидящие за столом гости завопили и заулюлюкали — кажется, Маммон решил своим тостом хорошенько пощекотать нам нервишки…
— Я никогда не любил запретов… — продолжил он. — Хоть и старался им подчиняться… Но сейчас, когда на горизонте так и маячит чья-то соблазнительная белокрылая фигурка…
Мы уже вовсю хохотали, заглушая голос демона роскоши, догадываясь, о ком он ведёт речь. Теана Моррис сидела, вся пунцовая от смущения, сложив руки перед собой и уставившись в тарелку.
— ... мне так и хочется нарушить все правила… Сломать все рамки… Отдаться безумию страсти…
Я уже чуть под стол не падала — Маммона явно понесло… И не сказать, что он был слишком пьян — но, судя по тому, какое у него было хулиганское настроение, в голову ему ударил хмель совсем другого рода…
— И совратить вокруг себя всех недосовращённых беленьких скромниц! — громогласно закончил за него тост Азраэль, и звон бокалов потонул во всеобщем дружном гоготе.
***
Вечер удался на славу — я была довольна, как сытый слоник, наевшийся до отвала бананов и лежащий на толстеньком боку, обмахиваясь своим лопушистым ухом, как веером.
Расатал, сбросив пиджак и туфли, примостился рядом со мной — мы лежали на огромной квадратной кровати в его спальне.
— Может, рискнём заночевать вместе? — спросила я.
— Хм… Я не гарантирую тебе, что ты будешь спать в эту ночь… — сказал он.
Но я была настроена беззаботно… Порывшись в его шкафу, я выбрала самую длинную футболку и отправилась в ванную.
Когда я вернулась в спальню, он всё ещё лежал в той же позе, не раздеваясь, и его взгляд медленно прошёлся по моим ногам сверху вниз… Потом снизу вверх…
И я с удивлением обнаружила, что он остался спокоен. Почти спокоен. Осторожно прошагав к кровати, я занырнула под одеяло и подползла к нему поближе. Повернувшись на бок, он подпёр рукой голову и, слегка улыбаясь, посмотрел на меня. Я глубоко вздохнула. Мне было так хорошо сейчас… Я чувствовала себя наполненной до краёв.
Мы встретились губами в темноте и начали целоваться. Не спеша… Наслаждаясь каждым мгновением.
— Я бы хотел оставить всё именно так… — прошептал он. — Не хочу ничего менять.
Я не знала, про что он говорит — то ли про это мгновение, то ли про что-то большее. Но не стала уточнять — это не нужно было сейчас.
Моё тело от его поцелуев зажглось каким-то мягким, ровным огнём. Я вся словно светилась изнутри. А он всё смотрел и смотрел на моё сияние, любуясь… А потом придвинулся ближе, накрыл меня сверху своим огромным крылом…
И мы просто уснули, обнявшись. Вот взяли — и уснули. Как так вышло?.. Кажется, мы и сами не поняли.
Но, когда утром меня разбудили солнечные лучи, прорвавшиеся сквозь окно, на котором я совсем забыла задёрнуть шторы… Я ощутила такое огромное, всепоглощающее счастье, что мне даже на мгновение показалось, что оно не поместится у меня внутри.
***
Какие-то из подарков были дорогими, какие-то — откровенно забавными…
Когда я, прочитав поздравительную открытку, сообразила, что этот глупый, голубоглазый, розовый, совершенно невозможный, потрясающе умильный слон подарен нам Азраэлем — я минут пять корчилась от хохота, валяясь на ковре в гостиной.
Расс только покачал головой, и я поняла, что этого пухлого, мягенького кавалера с преданными круглыми глазками я безвозвратно присвою себе. У меня, в моём гномьем доме, он будет смотреться просто сногсшибательно. Не зря мне вчера так и лезли мысли про слонов… Буду обниматься с ним по вечерам, когда засяду одна у камина. В объятиях этого розового монстра можно было утонуть.
Потом, когда до меня дошло, что это был тонкий расчёт, и подарок предназначался-таки лично мне — на меня накатил ещё один безудержный шквал ржача. Расатал, приподняв брови, снисходительно наблюдал за моим весельем.