Потом мы долго кружили в небе, наслаждаясь тёплой погодой и солнцем… Снова спустились на плато, сели на одном из широких уступов, и он мне рассказал, как упорно дракон не хотел ему подчиняться, и даже решил убить их обоих, лишь бы не терять свою свободу…
А потом Расс утянул его с собой во Тьму, чтобы приобщить к энергии Эрреб, потому что другого выхода не было. И дракон выдержал это… Видимо, и вправду был каким-то особенным.
Я знала, что этот день теперь запомнится мне надолго.
***
Яхве чувствовал…
Он и сам не знал точно, что именно… Но это чувство было таким сильным… Что его крылья сами собой выгнулись назад, клюв раскрылся… А зрачки расширились настолько, что изображение Мира начало терять очертания, задрожав, словно в мареве восходящих тёплых потоков, которые поднимаются от нагретой солнцем земли.
Это чувство почему-то было про Эрреб. Оно не было ожидаемым, оно не было желанным… И уж точно оно не было приятным. Оно мучительно затягивало его в себя, не отпускало, выворачивало наизнанку… И он надолго завис, трепеща крыльями, с трудом выдерживая эту проходящую сквозь него вибрацию. И даже слегка начал терять связь с реальностью — настолько это чувство подчинило его себе.
Лишь спустя какое-то время ему удалось постепенно выплыть из этого тумана, который упорно не желал его выпускать из своих цепких объятий.
Вернувшись обратно из полузабытья, он снова обрёл прежнее, стабильное положение в пространстве… Но внутри продолжало биться, рваться, терзать его своими острыми когтями неуёмное и непонятное состояние.
Он с досадой щёлкнул клювом и моргнул, вмиг разметав взмахом своих белоснежных ресниц целую вереницу облаков.
Взгляд, словно против его воли, направился вниз, на землю. Вернее, под самую землю… Она была там. И она была там так давно, что…
Яхве тряхнул головой, пытаясь выбросить из разума эту отвратительную мысль. Но, если из головы её ещё можно было выкинуть, то вот в груди она поселилась таким острым, ноющим, не дающим ему покоя копьём, что избавиться от этого никак не представлялось возможным.
Что за напасть… Он упорно не желал признаваться в этом даже самому себе. Но по телу растекалось, разливалось требовательными волнами какое-то то ли желание… то ли стремление… И, когда он наконец, понял, что это за поток, то дыхание его слегка сбилось на несколько мгновений.
Он… он… Он по ней… Он по ней — что…? Скучает??..
62. Что мы будем делать??
Эфебис стоял перед зеркалом, разглядывая свои брови… Кажется, в последнее время они стали более лохматыми… Это не радовало. Возраст, что ли?.. Он немного прибавил освещения — ему ещё не приходилось так тщательно заниматься растительностью на лице — обычно хватало стандартного бритья, да иногда он приглашал на дом мастера по эпиляции, после визита которого можно было не вспоминать об этом около месяца…
Но после предсказания Провидицы этот вопрос вдруг начал его беспокоить. Что, если он отпугнёт своим видом [ЦЕНЗУРА]?.. Ему вовсе не хотелось, чтобы собственная небрежность в плане внешности стала бы препятствием к сближению.
О, Яхве, как же давно не было нормальных отношений… Всё какие-то случайные связи, да и то — такие редкие и неудачные, что после них ещё больше хотелось закопаться в своей норе и вообще никогда не вылезать оттуда. Настолько болезненные разочарования они приносили. Неужели в этой жизни для него возможно что-то иное?..
Он с досадой отвернулся от зеркала и прошёл в мастерскую — нужно было ещё упаковать шторы для Князя — Бельфегор в этот раз сам не появился, а просто прислал записку, попросив сделать что-то на собственный вкус портного, описав лишь примерное цветовое решение, да упомянув при этом, что будущий обладатель штор — женщина.
Ангел поручил основу сделать Улиссу, а сам добавил от себя кое-какие особенные детали и придал ткани некоторый дополнительный шарм, при помощи небольших световых вставок, которые имели свойство накапливать солнечную энергию днём, а в темноте ещё пару часов выдавали таинственное мерцание, создающее атмосферу мистики и уюта…
Получился большой аккуратный пакет, и Эфебис вынес его в прихожую, чтобы не заставлять долго ждать посыльного. И только было направился в одну из комнат, чтобы немного передохнуть, как в дверь позвонили.
Светильник сбоку всё никак не хотел зажигаться, и когда в дверном проёме показалась высокая стройная фигура, Эфебис всё ещё продолжал хлопать в ладоши, пытаясь включить свет.