[ЦЕНЗУРА]
— Спасибо тебе, Гаусс… Это помогло. А теперь оставь меня, пожалуйста, одного.
И, развернувшись, устало направился в душевую.
Гаусс Маорр проводил взглядом его неторопливо, с повадками дикого, красивого зверя двигающееся тело… [ЦЕНЗУРА]
***
Не спеша переодевшись в свежее, Бельфегор вышел из спальни и прошёл в свой кабинет. Постоял немного, отсутствующим взглядом уставившись в окно…
Случившееся заставило его сильно задуматься. Нельзя было оставлять это на самотёк. Нужно было найти способ куда-то выливать свою боль, свою любовь… Другого выхода не было. Иначе это состояние просто сожрёт его изнутри, а за ним последует то, что обычно происходит с заключёнными тюрем… И иногда этот процесс развивался гораздо быстрее, чем бессмертный мог себе предположить. Так что времени было мало.
Он подошёл к книжному шкафу, открыл бюро и достал несколько больших листов плотной светло-кремовой бумаги. Сел за стол, положив их перед собой, и долго смотрел на это пустое полотно, пока пальцы правой руки осторожно гладили подушечками ворсистое сукно стола. То, что он хотел ощущать под ними, так и просилось на лист.
Когда он коснулся бумаги карандашом, то искренне полагал, что из-под него возникнет плавный изгиб бедра, или, как минимум, силуэт плеча над небольшой грудью… Но грифель неожиданно словно зажил собственной жизнью — и Бельфегор увидел, как перед ним постепенно вырисовываются до боли знакомые черты — лёгкая тень ресниц на скуле, нежная припухлость губ…
Сердце сначала сжалось в каком-то странном, сладко-тоскливом содрогании… А потом словно взмахнуло внезапно обретёнными крыльями. И пальцы Князя легко запорхали над рисунком — где-то чуть касаясь, где-то заштриховывая, где-то растушёвывая мизинцем мягкие полутона…
Он снова видел её… Такую, какую мог разглядеть только он. И эта мысль согревала душу, давала надежду… Дарила пусть короткое, пусть призрачное, манящее вдаль едва заметным взмахом шлейфа её лёгкого платья миражом… Но всё же — счастье.
***
Мы с Расаталом решили полностью сосредоточиться на том, что было нам сейчас хоть минимально доступно. Я ещё с вечера предупредила Бельфегора, что мы нанесём ему визит, и сейчас вышагивала по направлению к дому Расса, растопырив крылья — сегодня было жарковато. Октябрь сулил нам ещё немало солнечных дней, и я была намерена взять сполна от каждого из них.
Ещё на пороге я почувствовала лёгкий отголосок незнакомого аромата духов… А когда вошла в синюю гостиную, то мне пришлось немного постоять на месте, чтобы как следует переварить увиденное.
На широком, обтянутом кожей диване, изящно закинув ножку на ножку и сверкая своими зелёными зенками, сидела, собственной персоной, Теана Моррис.
— Мм, какие люди… — буркнула я, развернулась и направилась на кухню, наводить ревизию в холодильнике — после прогулки мне сильно захотелось пить. Расс поднялся из кресла и последовал за мной.
Я всей спиной ощутила волны её зависти, которые так и норовили, словно стрелами, чуть ли не проткнуть мой защитный контур… И это остановило меня. Я сделала шаг назад, повернулась…
— Глазки свои шаловливые отвела быстренько в сторону… Пока я их тебе не вырвала и в твою же задницу не засунула… — спокойно проговорила я.
Она вздрогнула, слегка вжала голову в плечи… И сразу же уронила взгляд на пол. Вот так-то лучше… Я знала, что она боится меня. И, надо отметить, это было вполне разумно, на её месте.
— Ну, зачем ты с ней так жёстко… — сказал Расатал, когда мы оба были уже на кухне.
— Отчего же жёстко? Я вполне нежно всё это проделаю…
Он рассмеялся.
Мы стояли друг напротив друга… И он не спешил обнимать меня. Кажется, поцелуев сегодня тоже не предвидится. Вчерашний разговор снова сделал нас какими-то, скорее, напряжёнными соратниками, которые изо всех сил пытаются не завалить решающую битву за жизнь, нежели любовниками.
Ну, что ж поделать… Как говорится, и в радости и в горести.
— Долго ещё будешь её выпроваживать?
— А чего её выпроваживать? Пусть сидит… Ждёт меня.
Я вытаращила глаза. И только было хотела выдать что-то язвительное, как вдруг мне подумалось, что он таким образом просто пытается заполнить пустоту, которая рождалась внутри него из-за всех этих размолвок, ревности, невозможности полноценно быть вместе… И слова застряли в горле.
Мне не хотелось делать ему больно, обижать его своим непониманием… И я даже готова была терпеть эту рыжую серафимшу, которая, наверняка, жила только одной мечтой — заполучить себе моего мужчину… И тут вдруг я остро осознала, что никакой он не мой, даже если я считаю его таковым… И если он в какой-то момент решит, что ему с ней лучше, чем со мной, я даже ничего не смогу этому возразить.