Прошло почти полчаса, прежде чем мы оба смогли хоть как-то собраться в кучу, чтобы покинуть это адское сооружение. Мои руки и ноги тряслись, когда я пыталась подняться с кресла… Но зато по всему телу разливалась восхитительная наполненность. Каждая клеточка горела, светилась и пела… Словно меня сверху донизу залили горячим отваром паприки, снабдив его при этом сладким сиропом из звёзд.
Мы ещё долго целовались, пытаясь удержать равновесие на подкашивающихся ногах… Потом тихо смеялись, обнимаясь в темноте…
— Неужели мы с тобой как следует потрахались?..
— Ну, почти…
— Я бы повторил…
— Блядь, Расс… Иди в пень… Ты убить меня хочешь?..
— Нет, я имел в виду — в следующий раз…
— Ааа… Ну тогда ладно…
— Мне нужно в душ.
— Ой… Я на это разрешения не спрашивала…
— Да мне плевать.
И мы помылись в одной из ванных комнат на втором этаже, переоделись в предусмотрительно взятые с собой вещи и в обнимку отправились домой.
— И что, ёб твою мать, там до сих пор в твоей гостиной сидит со своей постной рожей эта долбаная Теана Моррис?
— Нет, конечно, Кэсси… Я её сразу отправил домой… Неужели ты меня держишь за такого дебила?
***
— Можно?.. — Гаусс робко заглянул в кабинет Бельфегора, слегка стукнув костяшками пальцев по приоткрытой двери. Комната была равномерно освещена ярким и одновременно мягким светом ламп.
Он не чувствовал себя более уверенно после того, что произошло… Скорее — даже наоборот, ещё больше начал тушеваться в присутствии Князя. Словно ощутил над собой его власть в полной мере, и свою собственную неспособность как-либо устоять перед ней. Это было и сладко, и волнительно, и в то же время как-то необъяснимо боязно.
— Да… Входи… — рассеянно проговорил тот, полностью погружённый в изучение уже почти законченного портрета. С листа смотрела девушка — её лицо было наполнено нежной чувственностью, на губах играла лёгкая, едва заметная улыбка… А глаза глядели так, будто она действительно видела того, кто имел счастье созерцать её лицо.
Демон невольно засмотрелся.
— Кажется, я её знаю.
— Возможно… Ты что-то хотел?
— Да… Вот только… — и он замолк.
Бельфегор обернулся. Его взгляд внимательно прошёлся по телу парня… И остановился на глазах. В этот момент Гаусс понял, что продолжения этого нечаянного удовольствия, мимолётную тень которого ему каким-то чудом удалось урвать у провидения, ему точно не светит. Ну, впрочем, осознавать это было не впервой…
У них уже однажды состоялся подобный эпизод, несколько месяцев назад, когда демон попытался поцеловать Князя. Тот, как ни странно, ответил ему таким же страстным, отзывчивым, горячим поцелуем, но после этого словно холодным душем окатил… «Ещё раз повторишь — отправишься туда же, где я тебя подобрал», — ещё долго стояла у Маорра в ушах его тихая фраза. Произнесённая таким ласковым тоном, словно он шутил, и вовсе не собирался приводить свою угрозу в исполнение.
Но демон знал, что Бельфегор говорит это серьёзно — его эмоции были весьма красноречивым подтверждением сказанному. И больше не смел повторять.
Князь, слегка приподняв брови, ждал ответа.
— Вот только не знаю, как ты воспримешь мою просьбу…
Гаусс слегка помялся, не решаясь озвучить то, что планировал уже несколько дней. Неизвестно было, как на это среагирует хозяин, а ему не хотелось терять его поддержку — вряд ли ещё когда-нибудь посчастливится встретить столь щедрую протекцию…
Но и задуманное не выходило из головы — недавно состоявшаяся встреча заронила в него много предчувствий — это была возможность иметь не только финансовую независимость, но и такую долгожданную свободу…
— Не томи, А́нгулос… Если будешь так долго телиться — я тебя из чистой вредности обломаю, — и Князь снова воззрился на портрет.
— Ты не мог бы… Ты не мог бы ещё хотя бы пару раз отправить меня к портному? — с надеждой проговорил Маорр.
***
Я внимательно разглядывала статуэтку, подаренную Бельфегором. И не верила, что он способен на такой стандартный, ничего не значащий и ничего особенного в себе не несущий подарок. Это был бы просто не он, если бы это было так.
Но сколько я ни пыталась — я ничего не могла ни уловить, ни понять. Просто девушка, просто кувшин… Совершенно обычный материал — я бы даже сказала, не слишком приятный на ощупь — шершавый, словно керамзит. И цвет был примерно таким же — кирпично-красным, немного с уклоном в песчаный оттенок.