Я смотрела на него, не зная, что ему ответить. В порядке ли я?.. Да более в порядке быть просто невозможно! Конечно же, мы в порядке! Все один миллион сорок восемь тысяч пятьсот семьдесят шесть.
***
Наверное, мой взгляд всё ещё продолжал быть несколько безумным, судя по тому, как тревожно он вглядывался в моё лицо. И мой дебильноватый смех при этом, наверняка, добавлял градуса в котёл его беспокойства.
— Выдай Маорру премию… — ржала я, не обращая внимания на его слегка перекошенное от испуга лицо. — Сначала в двойном размере. А потом умножь на два. А потом ещё на четыре…
И я опять принялась корчиться от хохота, согнувшись на диване в гостиной, на который он был вынужден перенести меня на руках, обнаружив, что я не в состоянии самостоятельно подняться.
Гаусс смотрел на меня исподлобья — светлые глаза, обрамлённые чёрными ресницами, были расширены, а на скулах ходуном ходили желваки… Кажется, ему тоже было не до смеха… Почему вам обоим не смешно, я не понимаю? Это же такая ржака…
Наконец, меня немного отпустило, и я смогла выдать что-то более адекватное. Я вдруг поняла, что Бельфегор накажет Маорра, и сделает это жёстко… Это читалось во всём обречённом выражении лица молодого демона. И это отрезвило меня окончательно.
— Послушай, Бельфегор… — проговорила я уже вполне серьёзно, хотя отголоски смехоспазмов всё ещё продолжали слегка подёргивать мышцы моего живота. — Он сделал именно то, что мне нужно было.
Он смотрел, до конца не веря и не понимая. И мне пришлось объяснить. Я рассказала ему про наш с Рассом поход в лабиринты Аменемхета, про книгу Ра… Про желание, которое я загадала.
Когда все мои части собрались воедино, я вдруг остро осознала, каково это — быть Богом. Судя по всему, моё желание действительно начало постепенно исполняться. Нет, я пока ещё не была способна стать Творцом в той мере, в какой это, наверняка, собирался осуществить для меня Ра, но, видимо, процесс уже пошёл…
— Ты не должен на него сердиться, — сказала я. — То, что он проделал со мной — просто гениально. И я считаю, что это необходимо испытать каждому. Эту технику нужно запатентовать, и брать за её исполнение огромные деньги. Поверь мне на слово — это было не просто незабываемо… Это было БОЖЕСТВЕННО!
Кажется, до него дошло.
Конечно же, я была сегодня больше не в состоянии заниматься чем-либо ещё. Так что, побыв у Бельфегора ещё какое-то время и немного придя в себя, я засобиралась домой.
Перед уходом я подошла к Гауссу, отвела его в сторонку и спросила:
— Слушай, у тебя было такое лицо… Неужели Князь настолько жесток, что способен сделать с тобой что-то действительно плохое? Какое наказание он придумал бы для тебя?..
Гаусс немного помолчал, исподтишка кинув настороженный взгляд на Бельфегора, который деликатно ожидал, пока я посекретничаю с его посыльным, а потом медленно проговорил:
— Он бы прекратил со мной работать…
***
Если бы Эрреб и Яхве могли сравнить свои ощущения… То они обнаружили бы в них много общего.
Оба увидели бы, что в поле Мира выстроилась, по меньшей мере, странная и неоднозначная фигура… Сначала это был треугольник… Который после превратился в квадрат. Новый угол добавился совсем незаметно, словно всё время был здесь. И, если от треугольника расходились жёсткие, опасные волны — то от квадрата шли более мягкие, концентрические круги, словно по воде.
Тем не менее, вихри энергий внутри этой конструкции не только не уменьшились, но, казалось, стали даже ещё сильнее. Закручиваясь в огромный водоворот, они рвались наружу, грозя разорвать ограничивающие их линии, и фигура тряслась и вибрировала, издавая звуки, диапазон которых выходил далеко за рамки этого мира.
Скорее всего, они оба пришли бы к единому мнению — то, что сейчас происходит внутри, вскоре начнёт происходить и снаружи. Вот только как это повлияет на мир — было неизвестно.
Они оба напряжённо наблюдали за всеми углами квадрата. Каждый из углов был им хорошо знаком. И за каждый из них болела душа.
Им стало бы легче, если бы они имели возможность хотя бы поделиться друг с другом своими переживаниями.
Но они по-прежнему были разъединены.
***
Я выбрала один из тёплых, спокойных вечеров, вылетела на самую окраину униона Кресп, нашла просторную, дикую поляну посреди лиственного лесочка и позвала своего Дракона.
Заранее приготовившись к долгому ожиданию — кто его знает, может он сейчас в самой глубине Замшелых Лесов охотится на каких-нибудь тропических обезьян — я улеглась на траву, жуя сладковатый стебелёк и воззрившись в предзакатное небо.