«я просто перестал бы реагировать на них всех»
— Это как, вообще? Игнорировать?
«нет… это значит — не поддаваться. не выдавать ту реакцию, которую они ожидают. в каждом их душевном движении ты прочитаешь, чего они хотят от тебя. и в этот момент ты делаешь только то, чего хочешь ты. и не оправдываешь их ожидания»
— В принципе, я тебя понимаю… Вот только самая главная проблема в этом — услышать себя.
Он кивнул.
«да, это самое сложное»
— Видишь ли… Когда я с ними взаимодействую… Вернее, с одним из них, — тут я показала ему Бельфегора. — Я вообще почти ничего не соображаю. Я как в тумане, в дурмане… И до сих пор ещё не научилась с этим справляться.
«а ты сходи в туман»
— Что ты имеешь в виду?
«может, там на самом деле не так страшно, как ты думаешь…»
Я опешила. Пойти в туман? Это означало лишь одно — позволить Бельфегору… да и самой себе… зайти ещё дальше. И увидеть, что там — в глубине этого опиумного облака…
Это было страшноватенько.
— А что, если я оттуда не вернусь, Драго?.. Что, если я застряну там навечно, потеряюсь, как заблудший огонёк на болоте? Ведь я тогда лишусь всего, что мне дорого…
Здесь я показала ему наши с Расаталом силуэты, которые парили, обнявшись, в небе.
«это ты СЕЙЧАС застряла. и именно сейчас блуждаешь… просто сама не понимаешь этого»
Драго был не лучше Ричарда. Тоже говорил загадками, и тоже так же глубокомысленно. Ну, вот что за везуха у меня с друзьями? Что ни персона — то неординарная и неоднозначная личность. Впрочем, другие мне были и неинтересны…
Я ещё долго переваривала его посыл. Это было, словно шагнуть в пропасть — ты не знаешь, долго ли тебе лететь, и есть ли у тебя крылья. Раскроются ли они? Или ты шмякнешься со всего маху об острые камни, и они раскроят тебе череп, свернут все суставы, и ты превратишься в окровавленный мешок с костями, валяющийся на самом дне…
Будет ли мне тогда больнее, чем сейчас?..
***
Я сама была от себя в ужасе.
Я упорно и неотвратимо, как будто и не по своей воле, делала то, от чего у меня самой волосы вставали дыбом… А челюсти судорожно сжимались, в попытке не пропустить через них слова, после которых не было пути назад…
Но ноги сами несли и несли меня к краю пропасти, словно там лежало моё спасение… Моя долгожданная и самая драгоценная Свобода…
Или Смерть.
Но я уже сделала свой выбор.
Я смотрела в чёрные глаза Расатала, которые, кажется, потемнели ещё больше, когда он услышал, что я произнесла. И даже поле вокруг него почернело, сгущаясь, как грозовая туча, сверкающая молниями, готовая с грохотом обрушиться на мою голову…
И она не сулила мне облегчающего, умиротворяющего дождя после этого удара. Я чуть ли не физически чувствовала, как меня пронизывает электрический разряд его ярости, превращая меня в обугленную головешку, которая беспомощно стоит перед ним — только потому, что ещё не успела потерять равновесие. Но в следующую секунду её безвольное тело рухнет и рассыплется пеплом, как падающая в Бездну капсула.
В тишине между нами звучало эхо моих слов. Мой слух воспроизводил их снова и снова, не получая ответа, в этой лишённой воздуха паузе — мои лёгкие замерли, не в силах сделать новый вдох. Мне нужно было услышать его ответ, иначе… Иначе я просто не знала, что мне с этим делать.
— Давай на какое-то время расстанемся.
Вот что я ему сказала.
66. Пайетка (+ дополнение)
Кажется, я впервые была свободна... Но свободы не чувствовала. Я словно по-прежнему принадлежала ему.
Хотя... почему «словно»? Это действительно было так. Внутри меня ничего не поменялось. Я точно так же любила Расатала и хотела быть с ним. И этот странный ход я сделала лишь для того, чтобы отпустить все правила. Чтобы не сдерживать себя искусственными рамками.
Я не знала, что мне принесёт моё решение. Я в самом деле могла потерять всё. Но, если бы я не сделала этого — я потеряла бы Себя. И даже была бы не в курсе, что это произошло.
— Богам — похер... — прошептала я себе. Мне нужно было... Мне было просто необходимо прочувствовать — как это. Как это, когда ты делаешь вообще всё, что угодно, невзирая на последствия. Тот, кто боится, кто держится за что-то, никогда не станет Богом. Бог — это абсолютная свобода. И я намеревалась познать её полностью. Пусть даже после этого моё прежнее «Я» умрёт навсегда.
***
Если бы я мог, я бы растерзал её. Выебал во все щели и оставил так лежать, измотанную и обессиленную, истекающую влагой и моей спермой, с приоткрытым ртом и сомкнутыми веками, тяжело дышащую... Наполненную огнём моей яростной похоти.