От этих мыслей меня снова охватила, ставшая уже привычной за эти пару недель, боль. Кажется, я променяла шило на мыло... Как ни вертись на этом шампуре, а огонь всё равно поджаривает тебя с одного из боков. И нету ни конца, ни края этим мучениям.
Я выдала длинный, громкий, истерзанный стон, глядя в потолок... Потом прикрыла глаза и постаралась выровнять дыхание. Не знаю, что я сегодня себе эдакого нафантазирую. Пусть пойдёт спонтанно... И я надела очки и перчатки.
Долго смотрела в тёмную пустоту...
Потом начала гонять по ней разные цветные линии, то сплетая их в клубок, то размётывая по всему пространству... Потом захотелось увидеть космос, и я нарисовала себе там целую россыпь звёзд и планет. И вдруг поймала небольшой порыв...
Одна из планет оказалась какой-то притягательной — словно на ней стоял маячок, испускающий вокруг себя сигналы, которые неуловимо манили меня. Мне захотелось присвоить её себе — будет у меня личная планетка, а что такого? Я нащупала под левым подлокотником кнопку записи — пустой диск я заранее вставила в специальную выемку сзади на кресле — и нажала на неё.
Вот он, режим разработчика! Твори, что хочешь... Создавай каких угодно зверей, птиц, рыб... Или вообще нереальных животных, компонуя между собой уже известные детали в новом, непривычном для себя порядке...
Единственное, что меня смущало — это то, что я могла играться только готовыми паззлами. Что бы я ни придумала — это будут уже заранее сотворённые кем-то другим элементы, которые я всего лишь навсего соберу в иной комбинации. А мне хотелось создать что-то такое, чего ещё не существовало до меня.
Как так вывернуть своё воображение, чтобы оно сработало именно таким образом? Как выйти за рамки собственных представлений? Да и возможно ли это вообще? Быть может, для того, чтобы подобное испытать, нужно и самому стать чем-то другим... Чем-то, чем не только не привык быть, но даже и помыслить был не в состоянии, что такой вариант существует.
Прежде всего я попробовала стать пустотой. Нулём. Это было хорошее начало...
Чего может захотеть пустота, если в ней абсолютно ничего нет? Ей и так нормально, зачем ей что-то менять? Однако, побыв некоторое время в этом состоянии — вернее, ПОПЫТАВШИСЬ в нём побыть, насколько возможно, я поняла, что Пустота — она, на самом деле, не пустая. Она полна некой энергии. И эта энергия — живая.
А всё живое хочет ЖИТЬ. И дальнейшей ступенькой стало понимание, что жизнь хочет проявляться. И каким же будет первое проявление моей Пустоты? Я снова повисела — долго, молча... Ожидая, пока во мне сам родится какой-то естественный импульс...
Потом у меня вдруг возникло желание оглянуться. Вот только куда оглядываться-то? Кроме меня же никого нет? И тут пришла мысль оглянуться на Себя.
«Аааа...» — протянула я мысленно. — «Кажется, теперь я понимаю, почему Бог разделил себя на множество частей. Ему хотелось просто посмотреть на себя самого...»
Что, если все мы — и бессмертные, и люди, и животные, и растения, и даже камни — просто вот такие частички разделённого Бога, которые давно позабывали об этом, понабрали различного опыта и теперь вот так встречаемся и взаимодействуем между собой, обмениваясь впечатлениями? Это же так весело! Это такая Игра Бога...
Это была отличная задумка, которую я намеревалась воплотить... в следующий раз. А сейчас эти инсайты были слишком объёмны и тяжелы для моего сознания, и я решила заняться чем-то более лёгким и занимательным. Например, создать и записать свою качественную, детально прорисованную аватарку. Бельфегор объяснил мне, что чем тщательнее я отстрою её тело, тем более яркий спектр ощущений у меня получится испытывать в кресле.
И в последующие минут сорок я занималась тем, что чуть ли не под микроскопом выводила все мельчайшие детали кожи, глаз, слизистой, волос... Особенное внимание уделив, конечно же, эрогенным зонам — мало ли, может мы с Рассом снова будем вместе через какое-то время? Я всё ещё не теряла надежды, что между нами всё будет хорошо.
Впрочем, я не удивлюсь, если он, удручённый происходящим, ударится в длительный загул с Теаной Моррис... Я вдруг представила, как он проделывает с ней те же вещи, что и со мной... Как он шепчет ей на ухо те же слова, так же страстно смотрит на неё...
И внезапно поняла, что он не станет этого делать. Нет, что-то, конечно же, он наверняка себе позволит, не без этого... Вот только никогда он её не полюбит так же, как меня. Почему-то я была настолько сильно в этом уверена, что даже те сцены, которые пробегали перед моими глазами, с участием их обнажённых тел, не породили во мне той боли, которую я испытывала от других мыслей о нём.