Но я упорно хотела заглянуть ещё дальше — а там что? На третьем слое? Там, где вообще мозги не работают, но включаются какие-то глубинные структуры... Такие рычаги воздействия на этот мир, взявшись за которые, можно вообще полностью поменять всю свою реальность. Я отчаянно хотела достать до этого слоя. Я знала, что могу это, и что мне это позволено.
Отал, откроешь мне свою главную тайну?
И пришедшее сообщение оказалось ещё более неожиданным... «Обретёшь лишь тогда, когда отпустишь...» После этой фразы сердце резко сжалось в глубине груди так, словно его стиснула чья-то безжалостная рука. Кого отпустить? Куда отпустить??
Я не верила, что смогу по своей собственной воле потерять кого-то из них двоих... Это было абсолютно не в моей власти. И я некоторое время стояла в оцепенении, не имея сил завершить гадание и покинуть эту тёмную комнатку, принёсшую мне столько странных откровений, грозящих разорвать мою душу на части.
Тетхату, видя моё состояние, аккуратно взял меня под локоть, развернул и вывел на кухню. Я долго сидела у него за столом, уставившись невидящими глазами в пространство, и, обжигаясь, делала маленькие глотки, лишь отдалённо ощущая аромат заваренного им травяного чая.
Кажется, мне предстояла новая череда странных и трудных перемен... И я не знала, хватит ли у меня духу пройти их так, как посоветовали мне Руны.
— Ну что... — внимательно заглянув мне в глаза, спросил шаман. — Разберёшься сама?
Я молча кивнула. Мне уже не хотелось ничего у него спрашивать — я знала, что ответы на все мучающие меня вопросы мне неизбежно придётся искать в одиночку. Самостоятельно.
— При желании, ты можешь и без меня проделать то же самое, — добавил он, подразумевая гадание. — Ты уже посмотрела, как это делается... Только не злоупотребляй.
— Хорошо, Учитель... — сказала я. И, поблагодарив его и распрощавшись, покинула его дом.
***
Теперь пришёл черёд Санны Пунилья...
Хоть это и был второй пункт моего списка, я постоянно испытывала отчаянное желание задвинуть его в самый конец. И только невероятным усилием воли мне удалось удержать себя от этого действия. Сначала я наведалась на рынок, в уже знакомый павильон с драгоценностями, и купила самый крупный аметист, который только был в наличии. Залила его доверху... И отправилась по адресу, который заранее выяснила у Видарра.
Я не знала, что мне принесёт эта встреча — облегчение или ещё бо́льшую тяжесть... Но меня волновало не это. Я знала, что просто обязана это сделать, невзирая ни на что. Даже если меня здесь обольют кипящей смолой и наградят вдогонку целым букетом проклятий.
Вопреки моим предположениям, жена покойного Авекса Пунильи оказалась весьма мягкой и незлобивой женщиной. Она недоумённо приняла из моих рук аметист, глядя на него так, словно никак не могла понять, что за предмет я ей вручаю... Потом печально выслушала мой рассказ... И только в самом конце, когда стало понятно, вместо кого именно погиб её муж... камень выскользнул из её безвольных пальцев и покатился по полу.
Я понимала, что никакие деньги не окупят её потери. И никакие слова из моих уст уже не смогут помочь ей вновь ощутить былое семейное счастье... Но ничего не говорить и не делать — было бы ещё хуже.
Поэтому я просто подсела к ней, обняла... И попросила прощения. За всю ту боль, которую ей причинила эта ситуация. За всё то дурное мироустройство, которое позволило этому произойти. Пусть это и не зависело от меня... Но я знала, что за меня этого никто не сделает. Никто не придёт и не скажет ей «прости». Так пусть это буду хотя бы я.
«Прости... Прости нас...» — шептала я ей, обнимая её вздрагивающие плечи.
Я не стала поднимать аметист — пусть распоряжается им, как хочет. Может хоть в мусорку его выкинуть. Это было уже неважно. Она так и осталась сидеть на диване, неподвижная, заплаканная, молчаливая... И я вынуждена была уйти, так и не получив никакого ответа.
Но мне всё равно немного полегчало.
***
Крис... Мой дорогой, самый лучший, чистый, честный... Мой самый близкий друг.
— Привет, Кристиан... — прошептала я, проведя ладонью по его волосам. Они почему-то не отрастали больше. Так же, как и рука, культя от которой зажила, но не могла полностью восстановиться. Такова была особенность комы, и Рунами тут тоже помочь было нельзя — иначе это получилось бы у меня ещё тогда, сразу после взрыва.
Чтобы восстанавливать такие крупные повреждения, как пальцы, руки и ноги, нужно было каждодневное, целенаправленное волевое усилие самого бессмертного.