О... Тут мне стало даже немного не по себе. Незнакомец смотрел на меня абсолютно прямым, откровенным взглядом — таким, к каким я не привыкла. Даже демоны так не смотрят. Все что-то да прячут — мысли, чувства... А этот мужчина смотрел так, будто я для него открытая книга, и в то же время полностью открываясь передо мной сам. Словно давал мне полный доступ ко всему своему внутреннему содержимому и претендовал на точно такой же доступ к моему.
Я даже сделала шажок назад, пытаясь уклониться от этого настойчивого взгляда, но это мне не сильно помогло. Учитывая, что он в этот раз опять явился в чём мать родила, теперь мне вообще некуда было девать глаза. Я поймала себя на мысли, что хочу сбежать и прекратить этот странный разговор.
— Я смутил тебя. Прости.
И снова этот спокойный, но какой-то совершенно непостижимо сокровенный взгляд. Я больше не могла этого выдерживать. Да что ты такое?
— А ты не мог бы приплыть позже? — натянуто проговорила я. — Мне нужно сейчас уйти.
Незнакомец медленно кивнул, всё так же не сводя с меня глаз, и растворился за вновь восстановившейся зеркальной поверхностью. Я прислушалась. Он некоторое время повисел на месте, а затем медленно отдалился и уплыл.
Я чувствовала себя выбитой из колеи. Усевшись на кровать, и внимательно перебирая все свои ощущения, я поняла лишь одно — я очень зла.
В своей собственной комнате я потеряла возможность для уединения. Да ещё и этот странный взгляд, напоминающий рентген, от которого невозможно никуда спрятаться. Я чувствовала себя раздетой, только не телесно, а душевно. С меня словно без спросу сняли одежду и начали разглядывать, и эта мысль постепенно приводила меня в бешенство.
Какого чёрта? Это пространство принадлежит мне, и никто не вправе его нарушать, какой бы там «ихтиандр» ни томился в каком-то «плену зеркал»!
Я раздражённо выругалась, стащила с окна занавеску и, забравшись на стул, плотно завесила зеркало сверху донизу. Вот это ещё куда ни шло.
Подхватив со стола пару яблок и в сердцах хлопнув дверью, я свалила во двор — развеяться и привести в порядок свои растрёпанные чувства.
10. Взрыв
Двор непривычно пустовал, и я двинулась по вымощенной булыжником дорожке, намереваясь посидеть на одной из скамеек аллеи, укрытой в тени растущих вдоль неё каштанов.
Кажется, меня кто-то опередил. Фигурка в невзрачном платьице одиноко восседала на облюбованной мною скамейке и болтала ногой.
— Привет, Элли! — нарочито бодро поздоровалась я. Не хочу показывать своё истинное настроение, не нужны мне сейчас лишние вопросы.
Элли, оживившись, подвинулась, и я приземлилась рядом и всучила ей яблоко.
— Чем занимаешься? Скучаешь?
Элли, как и остальные новобранцы, вынуждена была остаться в академии — на Небе нас никто не ждал, а на Земле все мосты были, так или иначе, сожжены. Я иногда даже мысленно называла студентов, пришедших с Земли, неприкаянными. Но на лице Элли эта сиротская юдоль отражалась особенно сильно, и мне так и хотелось хорошенько тряхануть её за шкирку, чтобы она хоть немного оживилась и занялась чем-то полезным для себя.
— Не знаю… — грустно проронила она. — Сижу вот. А что ещё делать?
Я смачно захрустела яблоком. До еженедельных занятий было ещё целых три дня, и мы располагали кучей свободного времени. С одной стороны, можно было заниматься чем угодно, а с другой — мне сейчас до ужаса хотелось просто полентяйничать. Уроки в академии отнимали так много энергии, что у меня даже не оставалось запаса пополнить свой кристалл.
Поэтому я не стала озвучивать Элли никаких предложений, присоединившись к ней в том же самом нехитром деле — болтать ногами, сидя на скамейке, и смотреть на солнечные блики, прорывающиеся сквозь густую листву каштанов.
Впереди было целое лето, и я мысленно пообещала себе к осени научиться как следует плавать — я и так не особо умела, а добавившиеся к моему телу крылья ещё больше усложняли эту задачу. Основной принцип состоял в том, чтобы удерживать в перьях оптимальное количество воздуха, а мне, как водному стихийнику, это давалось сложно. Вода так и норовила проникнуть везде, принимая меня за свою.
Поэтому, как только я погружалась, все воздушные пузырьки покидали мои крылья дружной гурьбой, а намокшие перья начинали тянуть на дно. Впору было, как гусю, себя салом смазывать, чтобы решить эту задачку.
Крис же, виртуозно владея воздухом, ухитрялся передвигаться даже под водой, регулируя глубину погружения количеством пузырьков, а его крылья были покрыты словно сверкающими бисеринками, каждая из которых надёжно держалась на назначенном ей месте.