Эфебис прекрасно знал, что мелет чушь — перед ним был всего лишь слуга, обычный посыльный. И это его работа — летать туда и обратно хоть по сто раз на дню, если такова будет воля его хозяина. Но никак не мог отделаться от ощущения, что ему нужно хоть чем-то задобрить демона. И это было очень странно… Учитывая, что со своими собственными слугами ангел никогда особо не церемонился.
Так что, он всё же почувствовал себя немного идиотом, когда сидящий перед ним демон искренне рассмеялся, [ЦЕНЗУРА].
[ЦЕНЗУРА]. И единственное, что пришло ему в голову — это предложить чаю. Что было, опять же таки, вновь совершенно нелогично… Но Эфебис больше не дружил с логикой. Она вся бесследно выветрилась из головы, от одного только [ЦЕНЗУРА].
***
Кажется, дело пошло на лад. Маорр аккуратно прихлёбывал чай, время от времени бросая осторожные взгляды на портного. Главное, теперь не спугнуть его слишком откровенным вниманием. Поломаться чуток… Состроить невинность… А потом сделать подсечку, и рыбка на крючке.
Впрочем, он уже и сейчас прекрасно видел, насколько [ЦЕНЗУРА]. Тот краснел, бледнел, заикался… Короче говоря — был в наиболее благоприятном состоянии для того, чтобы Маорр мог осуществить задуманное им дело. Это оказалось очень легко — даже слишком.
Они вели какую-то непритязательную беседу — и он старался поддерживать разговор, вставляя изредка довольно неоднозначные фразы, призванные дать Эфебису понять, что Гаусс — вовсе не из низших слоёв населения. Впрочем, так оно и было… Если бы не фатальный поворот судьбы, совершенно не вовремя оставивший его и без родителей, и без наследства… Возможно, он и сам сейчас был бы одним из основных заказчиков у этого элитного портного.
Но, безжалостным ударом рока, всё поломалось… И даже та энергия, которая была призвана обеспечить его всем необходимым, никак не могла найти выход — у него по-прежнему не было средств даже на то, чтобы заполнить за месяц кристалл третьей ступени… В своё время он отчаянно надеялся, что протекция Бельфегора как-то исправит этот досадный промах, но этого всё никак не происходило. И он уже почти потерял надежду.
Этот ангел был его билетом в будущее — пусть ненадёжным, но всё же это было лучше, чем сидеть на побегушках при Бельфегоре. Возможно, он со временем даже сможет оплачивать его уроки. Хоть он и подозревал, что Князь откажется от денег… Но, тем не менее, это было бы, по крайней мере, не настолько унизительно.
То, что он согласился отпустить его от себя — это было открытием. Гаусс предполагал, что высший демон всего лишь заставит его быть вечным рабом при себе, делая на нём огромное состояние… О возможности заработать которое он говорил неоднократно, при упоминании о его уникальных способностях. Одновременно заостряя внимание на том, что этого далеко не достаточно, чтобы пробиться наверх.
Маорр и сам прекрасно понимал, что без поддержки Князя ему не светит известность. И с благодарностью принимал то, что тот ему даёт.
Он вдруг очнулся и сообразил, что прослушал половину из того, что лопотал Эфебис… И, вздохнув, состроил удручённое лицо. Пора было делать следующий ход.
***
Она изо всех сил, тщетно, упорно пыталась ощутить к нему ненависть.
Но, сколько бы ни старалась — вместо неё приходило лишь невыносимое унижение, приправленное болью. Почему он не сделал этого раньше? Почему только сейчас, когда она влюбилась в него по уши, воспылала надеждой, начала лелеять робкие мечты?..
Она и предположить не могла, что он окажется настолько жесток. Он так искренне просил прощения… Смотрел на неё с таким сожалением… И она действительно поверила, что он раскаивается в содеянном.
Но реальность с такой силой, со всего маху, безжалостно размазала её по этим острым камням… И теперь она окончательно поняла, что проиграла. Ей не победить её. И даже не притереться где-нибудь сбоку на вторых ролях.
Самое глупое было в том, что и к ней тоже ненависти не было — только жгучая, испепеляющая, истощающая зависть.
Теана Моррис, скорее, ненавидела саму себя. За слабость, за легковерие, за своё бестолковое следование любым его прихотям, словно овца на верёвочке. А когда её повели на заклание, она точно с таким же радостным блеянием взошла на этот алтарь… Где он собственноручно принёс её в жертву, бессердечно вскрыв ей горло и пустив течь по граниту алым потоком горячую кровь…