Тут я вспомнила про своего «ихтиандра». Интересно, как он там плавает? Вот бы понаблюдать. Я уже успела разглядеть его серые крылья, которые не давали однозначного понимания, к какой фракции он ближе. И как он вообще попал в это необычное место? Пространство за зеркалом, судя по всему, было создано магическим путём. И раз он сказал, что он пленник, то находился там явно не по своей воле…
В моей голове роилась целая куча вопросов, и я уже не ощущала такую сильную злость. Всё-таки любопытство всегда перевешивает, и я готова бываю пожертвовать многими вещами — такими, как спокойствие, безопасность или какие-то личные счёты, ради того, чтобы получить действительно интересную информацию.
Так и здесь — я уже решила, что буду продолжать общение с загадочным гостем, но вот привилегию регулировать частоту визитов теперь забираю себе, и точка.
«Ох, не слишком ли много тайн на одну мою бедную головушку?» — подумала я. Впрочем, в моём распоряжении ещё целых три месяца свободы, а там разберёмся.
***
Весь день я била баклуши — шаталась по саду, валялась с чтивом на кровати, спала и ела. После такого «суркового» времяпрепровождения у меня даже накопилось немного энергии, и к вечеру я с удовлетворением влила её в свой кристалл — небольшую прозрачную пирамидку, служившую местным жителям своеобразным кошельком.
Студентам хрустальные пирамидки выдавали бесплатно, и ёмкость у них была очень маленькая (впрочем, я и эту-то не могла никогда доверху заполнить), а кто мог себе позволить — приобретали кристаллы подороже. Самые обеспеченные небожители пользовались драгоценными камнями, и у Мири в шкафчике хранилась пара рубинов на мелкие расходы (по её меркам, конечно же) и изумруд, который она предусмотрительно забрала с собой.
Теоретически, чужой кристалл нельзя было опустошить, потому что передачу личной энергии можно было регулировать через намерение — либо на накопление, либо на отдачу, поэтому кражи были редким явлением. Но на сам кристалл, как на накопитель большой ёмкости, вполне могли найтись охотники.
Драгоценные камни здесь были значительно крупнее, чем на Земле — самый ходовой размер был по величине примерно как окружность, которая получалась между моими сложенными большим и указательным пальцами. Огранка была похожа на земную — один конец острый, а второй плоский. Если такой камень вставить в кольцо, то получился бы перстень для великана.
Чтобы заполнить рубин, потребовалось бы, как минимум, десять моих пирамидок. А уж про ёмкость изумруда мне даже и думать не хотелось, чтобы не слишком ощущать степень своей убогости. Довольно с меня и еженедельного позора на школьном накопителе.
На еду мне вполне хватало, а вот на небесную одежду рассчитывать уже не приходилось. Как я буду эту проблему решать в дальнейшем — было совершенно непонятно, и я надеялась лишь на то, что мой приток энергии со временем увеличится естественным образом, как это сейчас происходило у Кастора Леви.
Наступление темноты вновь вынуждало меня решать задачку — где и как ночевать. Я прекрасно выспалась днём, бодрость пёрла изо всех щелей, и я просто не знала, куда себя девать. Сидя за столом, прихлёбывая горячий имбирный чай, я невольно поймала себя на том, что время от времени прислушиваюсь к зеркалу.
Как ни крути, а мой загадочный посетитель был довольно интересным экземпляром. Моё утреннее негодование совершенно прошло, и я, кажется, была готова к новому раунду переговоров. Я подошла к зеркалу и сдёрнула штору.
Время шло. Я допила чай, переоделась, понаблюдала в окно за летучими мышами, которые уже начали свою ночную охоту, полистала свои тетрадки с записями ценных мыслей… Походила из угла в угол.
Он обиделся, или просто решил не докучать мне своим обществом?
«Хм-хм-хм…» — попыхтела я немного себе под нос, приблизилась к зеркалу и медленно провела по нему пальцами. Трам… Мои ногти сами отбарабанили по стеклу чёткий ритм. Трам… трам…
***
Кажется, я слишком много времени провёл в одиночестве и теперь даже не понимаю, что сделал не так…
Когда Она попросила меня уйти, я сначала не ощутил никаких особых эмоций, но немного позже, уже вернувшись к себе, я почувствовал, как в груди нарастает ноющим спазмом хорошо знакомая мне боль. Точно такая же была, когда Мариту выдавали замуж…