К моему величайшему облегчению, Расатал достаточно спокойно согласился. И мы полюбовно договорились продолжить на следующий день.
А вот я… Когда, наконец, вернулась к себе и осталась в одиночестве… То поискала глазами, что бы мне такого погрызть, чтобы не подвергать риску свой великолепный маникюр, который на днях мне сделала одна приходящая на дом мастерица-демоница. Деревянный стилус как раз подошёл. Да и тому уже через несколько секунд грозило быть измочаленным…
Потому что мысль, которая мне пришла, была просто… ну… до ужаса бессовестной. Бесстыдной. Беспринципной… Ну, или какой там ещё?..
Я просто подумала — а что нам никогда не надоедает? О чём мы постоянно думаем? Что мы готовы делать бесконечно, и никакими силами нам себя от этого не оторвать, даже если мы будем пытаться?
Конечно же, ЗАПРЕТНОЕ. То, чего делать нельзя. По идее — да, нам с Расаталом сексом тоже заниматься было нельзя, но теперь ощущения поменялись… То, что мы делали — было не только можно, но и нужно. И оттого оно совершенно потеряло свою прелесть.
А вот другое… То, чего действительно было НЕЛЬЗЯ…
Я застонала, закусила стилус всей челюстью и хлопнулась на постель. Только этих мыслей мне сегодня не хватало… Именно тогда, когда я решила не только не думать об этом, но даже и попытаться полностью от этого освободиться. Но, кажется, чем больше я дёргалась, тем больше я в это влипала.
Воображение, как нарочно, начало подкидывать мне различные сценки с участием Бельфегора. Ну, вот и допрыгалась — раньше его не было в фантазиях, а теперь есть… Я себя чувствовала так, будто я на диете — изо всех сил пытаюсь отказаться от сладкого, но этот хищный тортик преследует меня и так и норовит сожрать.
— Как же ты меня достааааааал! — выдала я в потолок измученный вопль. Трахнуть тебя, в конце концов, и успокоиться…
Но я не могла себе этого позволить. Поэтому просто продолжала лежать и страдать. И тщетно пытаться отогнать от себя все эти скабрезные мыслишки. Которые донимали меня тем больше, чем сильнее я от них отмахивалась.
Забылась я только к утру…
***
А утром мне почему-то совершенно не захотелось вставать с постели.
Тем более, что погода была какая-то пасмурная и унылая… А одна мысль о том, что нам с Расаталом предстоит проделать то же самое, что и вчера, буквально выворачивала меня наизнанку. И я снова закуталась в одеяло и задремала.
Разбудил меня осторожный стук в дверь.
— Мисс Кассандра! — послышался голос Донны. — У вас всё в порядке?
— Да, Донна, заходи…
Демоница сделала по направлению ко мне несколько неуверенных шагов и застыла.
— Приходил посыльный от сеньора Расатала…
Я тут же заржала во всю глотку, и моя домработница, слегка опешив, умолкла.
— Донна, а почему это вдруг, я — «мисс», а Расатал — «сеньор»? — и я опять захихикала.
Демоница поняла свой промах и тоже рассмеялась.
— Я даже не знаю, мисс Кассандра… Почему-то само так вышло. Ну, какой же он «мистер»? У меня даже язык не поворачивается его так назвать… А вот «сеньор» — подходит вполне… Ну, правда, вы послушайте сама, ведь лучше звучит?
И я вынуждена была согласиться.
— Слушай, а как насчёт «господина» Расатала?
— Да, тоже неплохо…
Мы ещё немного посмеялись вместе… И порешили на том, что Расс теперь будет у нас «господин».
Оказывается, он послал слугу выяснить, почему я не явилась в условленное время. А я не знала, как мне это объяснить… И попросила передать, что прошу у «господина Расатала» на сегодня перерыв.
От завтрака я тоже отказалась, в итоге провалявшись в постели до самого полудня, и только потом мне удалось уговорить себя подняться. Весь оставшийся день я была какой-то варёной, и так и не смогла заставить себя заняться хоть чем-то, прослонявшись до самого вечера по комнатам, надолго зависая в каком-то непонятном отупении то на одном диване, то на другом.
Расс, похоже, деликатно решил оставить меня в покое.
С наступлением ночи мне чуть-чуть полегчало, и я даже нашла в себе силы достать портрет, который прислал Бельфегор. Однако не прошло и пары минут, как мне снова пришлось убрать его назад в коробку…
Если Феникс пробуждал во мне какие-то тайные потоки из самой глубины души, и это было, скорее, волнительно и приятно… То этот портрет производил совершенно другой эффект. Мне было БОЛЬНО на него смотреть. И я сама не могла себе объяснить, почему.