Правда, моего намерения обезопасить себя от дальнейших неожиданных вторжений никто не отменял, поэтому я сразу решила начать с договора. На мою просьбу не приплывать без разрешения он отреагировал вполне адекватно, и мы даже условились о специальном сигнале, который я подам, когда буду готова к общению.
Казалось, что мой собеседник был обычным бессмертным, если не считать его некоторой заторможенности и очень, очень странного взгляда, к которому мне, судя по всему, придётся привыкать ещё не один день. Впрочем, в этот раз я была больше занята тем, что изо всех сил удерживала шквал накопившихся вопросов, чтобы не завалить ими его сразу по уши.
— Ты что, совсем не помнишь, как туда попал? — недоумевала я, когда он мне рассказал, что находится в этом месте, сколько себя знает, и ничего другого никогда не видел, кроме, конечно, жизненных сюжетов обитателей своих окон в мир — зеркал.
— Я много раз пытался вспомнить, — ответил он задумчиво. — Но, чем больше проходит времени, тем сложнее мне становится вспоминать даже то, что происходило в зеркалах. Наверное, я провёл здесь целую вечность… Я не могу измерить это время, мне просто нечем. Единственный ориентир — это жизни бессмертных, но их было уже столько, что я потерял счёт.
Я поняла, что мне предстоит узнать ещё очень много интересного, и притащила к зеркалу стул, чтобы не стоять. «Вечность…». Это просто не умещалось в голове.
— Как ты не сошёл с ума? — спросила я, и он застыл в очередной тягучей паузе, продолжая смотреть на меня своим удивительным взглядом.
— А почему ты решила, что я не сошёл?
Я аж открыла рот. Несколько секунд напряжённого движения мысли, и я, кажется, даже услышала негромкий скрип своих мозгов, силящихся интерпретировать эту фразу, когда до меня наконец дошло, что это была шутка. И даже в этот момент я продолжала сомневаться, глядя в его внимательные, изучающие меня глаза.
— Уже можно смеяться? — жалобно попросила я, и он, к моему облегчению, усмехнулся как-то очень по-простому, и немного грустно.
Я ещё какое-то время расспрашивала его о разных вещах, постепенно выясняя особенности его пребывания в этом пространстве, но чем больше я узнавала, тем менее понятен мне был весь сюжет в целом. Кто и зачем всё это устроил, и почему именно таким образом — было неизвестно. Такой же загадкой и для меня, и для него самого оставалось то, что никогда, до встречи со мной, ему не удавалось быть услышанным или увиденным.
Что такого особенного во мне или в моём зеркале — он не знал, а уж я — тем более. Да и вообще, «не знаю» — это был самый распространённый ответ, который мне раз за разом выдавал мой потусторонний собеседник.
Когда я немного выдохлась, наступило неловкое молчание. Впрочем, неловким оно было, по всей видимости, только для меня — Ихтиандр нисколько не смущался долгой паузой, а вот мне пришлось изрядно попотеть, чтобы сохранить самообладание под его неотступным пронизывающим взглядом. «Интересно, он сам в курсе, какое впечатление производит?» — подумала я, твёрдо решив выдержать эту игру в гляделки, чего бы мне это ни стоило.
Я уставилась в его светло-серые распахнутые глаза, мысленно проклиная саму себя за упрямство, и замерла. Мысли метались в черепной коробке, как перепуганные зайцы, а он всё смотрел и смотрел на меня…
Когда я уже всерьёз подумывала сдаться, вдруг что-то произошло. Он слегка моргнул и опустил взгляд.
— Я… очень странный? — спросил он негромко, посмотрев на меня снова.
— Не то слово, — ответила я, сразу решив, что не буду сбивать его с толку. Пусть у него будет возможность взглянуть на себя со стороны, ведь он целую вечность был лишён такой роскоши.
— Ты боишься меня? — прозвучал следующий, не менее волнительный вопрос. Сам-то вопрос был вполне себе обыкновенный, вот только сопровождающий его взгляд и звучавшие в нём интонации производили во мне какие-то совершенно неописуемые реакции. Будто вопрос этого мужчины был задан о чём-то гораздо более интимном. Возможно, так оно и было.
Он словно спрашивал: «Можно ли мне приблизиться к тебе? Примешь ли ты меня таким, какой я есть? Сможешь ли стать для меня кем-то бóльшим, чем…?»
Я покачала головой, не сводя с него глаз — «Нет, не боюсь…» И тут же пожалела об этом, потому что в его лице я вдруг увидела нечто, чему мой ум абсолютно не мог найти объяснения, как ни пытался. Всё вокруг почему-то поплыло неясными пятнами, остались только его глаза, в которых плескался океан чувств, и эти волны каким-то непостижимым образом касались и меня.