Так что, решительно встряхнувшись и тщательно помывшись в душе, изо всех сил пытаясь стереть со своей кожи запах Бельфегора, я оделась во всё чёрное — в таком уж я теперь была расположении духа — и отправилась к Расаталу.
Он что-то обсуждал со своим дворецким, стоя в столовой — достаточно спокойным тоном. Я заметила, что он очень нейтрален и благосклонен к слугам — ни разу ещё я не слышала, чтобы он распекал их за что-то. Скорее, это они сами со всех ног бросались исполнять его поручения и из кожи вон лезли, только чтобы он остался доволен.
Он обернулся и кивнул мне… И я уверенно прошагала в ту самую третью гостиную, которая до сих пор оставалась мною не исследована — и именно по той причине, что была совершенно чёрной. Точь-в-точь, как моё сегодняшнее настроение. Видимо, поэтому меня теперь сюда и потянуло…
Здесь не было окон — только имитации. Везде бархатная и шёлковая обивка, картины с фантастическими, несуществующими в этом мире животными, разной высоты и формы глянцевые антрацитовые вазы, собранные в композицию…
И лишь изредка кое-где попадались вкрапления других цветов — огромное тёмно-красное яблоко на столе — совсем как настоящее, если не считать размеров… Тонкие золотистые нити большой икебаны, стоящей в углу — она словно парила в воздухе — настолько невесомую конструкцию удалось создать её автору.
И тёмно-серая скульптура мужчины, борющегося с огромным змеем. Хотя… При более пристальном взгляде начинали возникать сомнения — действительно ли они борются? Уж слишком сладострастными были изгибы этого питона, обвивающего тело бессмертного… Уж слишком близко они подбирались к самым интимным его местам.
«Занятненько…» — подумала я. Интересно, кто был прежним хозяином этого дворца? Нужно поинтересоваться у Расатала…
Не успела я об этом подумать, как он сам возник на пороге. И остановился. Я всей спиной ощущала его взгляд, но не спешила оборачиваться. И лишь через несколько секунд, когда поняла, что он не собирается подходить — надо сказать, к моему величайшему облегчению — повернулась и посмотрела на него.
Я была уверена, что он всё прочитает по моим глазам. Мы какое-то время так и стояли друг напротив друга… Его руки были засунуты в карманы, а во взгляде читалось разное — и тревога, и подозрения, и видно было, что он явно соскучился по мне…
Но всё это мгновенно рухнуло под обломками следующей фразы.
— Я чувствую от тебя его энергии.
Ну, этого следовало ожидать…
Ничего не говоря, я прошла к одному из огромных кресел и забралась в него с ногами. И почувствовала, как оно обхватило меня своими мягкими подушками, словно защищая от тех эмоциональных ударов, которые мне сейчас предстоит выдержать. Впрочем, наиболее болезненный удар нанесу, скорее, я… А всё остальное — лишь рикошет, который прилетит мне самой точно в сердце.
Я продолжала молчать.
— Зачем ты пришла?..
На этой реплике мне всё окончательно стало ясно. Мне нечего здесь делать. Но я всё равно имела, что ему сказать, поэтому произнесла то, что должна была.
— Всё с той же просьбой о помощи, которую уже озвучила тебе однажды.
Расатал кивнул.
— Я помню. И я помогу, раз обещал. Только не торопи меня… Это не так просто, как ты думаешь.
— Хорошо, Расс… — прошептала я. — Ещё у Драго проблемы…
— А что с ним?
— Ему нужна самка.
— А при чём тут я?
— Я думала, ты мог бы поймать для него одну и тоже подчинить себе, чтобы у него была возможность…
— Нет, Кэсси, это исключено.
— Почему же?
— Ты не знаешь, чего мне это стоило… И потом, сам Драго чуть не сдох в процессе. Я не думаю, что рядовая дракониха выдержит поход к Матери. Да я и сам не стал бы этого делать. Это очень трудоёмкое занятие.
О третьей просьбе я уже говорить не решилась. И медленно поднялась с кресла, чтобы уйти. Других вариантов продолжить нашу беседу у меня не было.
Воздух завибрировал между нами, когда я поравнялась с ним… И только было хотела пройти мимо… Как он упёр руку в дверной косяк, словно шлагбаум. Я замерла.
— Уже уходишь?
— А ты разве хочешь, чтобы я осталась?
— Я вот пытаюсь понять, чего я хочу.
Я осторожно подняла на него взгляд. Эти чёрные глаза… Как обсидианы, полные Тьмы… Они пронизывали меня, суля то ли огонь безумной страсти, то ли пламя адского пекла. А скорее всего, и то, и другое…
— Я хочу сделать тебе больно, — произнесли вдруг его губы, и я уставилась на них, словно не веря тому, что услышала. И не нашлась, что сказать в ответ.