Меня будто мгновенно присвоили и тут же присягнули мне на вечную верность, и это было не столько волевое решение, сколько просто признание неизбежного. «Я Твой, а ты Моя», — поведал мне его взгляд из бесконечности веков, где не было места ни сомнениям, ни вопросам. И я одновременно и верила, и не верила в то, что видела и чувствовала.
«Он просто хочет обладать тобой», — твердил мне мой разум, а в груди упорно расцветал, неукротимым буйством прорывающихся сквозь асфальт джунглей, алый цветок… «Твоя…» — благоухал он убийственным ароматом, кружа мне голову и не давая опомниться, погружая меня всё глубже в глаза тысячелетиями знакомого мне Незнакомца…
Как во сне, я медленно встала и сделала шаг к зеркалу, каким-то дальним краешком сознания отмечая звук падающего за спиной стула, и безотчётно приложила ладонь к стеклу…
Мой Незнакомец сделал то же самое, и вот я, словно зачарованная, наблюдаю, как его рука соединяется с моей… Я чувствую, как тепло его ладони проникает ко мне сквозь холодную стеклянную поверхность… Теплее, ещё теплее…
Жар наших рук становился всё сильней, и я уже начала немного пробуждаться от этого странного сна, как вдруг по зеркалу поползли трещины.
Заворожённо я смотрела, как быстро они покрывают едва заметной паутиной всю поверхность стекла, и тут оно, внезапно, с тонким протяжным звоном, взорвалось мне прямо в лицо сотнями сияющих острых осколков…
11. Эмиссар Тьмы
Судя по тому, что я имела возможность видеть пол своей комнаты, равномерно усеянный стекляшками, я всё-таки успела зажмуриться.
По щеке потекла тёплая капля, и я, дотронувшись до неё, какое-то время растерянно разглядывала свои пальцы, измазанные в крови. «Что произошло?..» Огромная резная рама зеркала теперь обрамляла совершенно пустую стену, а наш портал превратился в мельчайший перепутанный стеклянный паззл, собрать который не было никаких шансов.
Я аккуратно пошла, хрустя по полу подошвами, к своей тумбочке и вытащила настольное зеркало. Всё лицо было в мелких и крупных порезах, которые кое-где заживали прямо на глазах, а некоторые ещё продолжали кровоточить.
«Ну и дела…» — я не очень понимала, что чувствую. Будто тебя пригласили на очень дорогой и интересный спектакль, и буквально после первого же акта, когда ты только настроился на самое вкусненькое — вдруг объявили, что спектакль отменяется по техническим причинам, и деньги за билет возвращены не будут.
Я попыталась уловить знакомую энергию пришельца. Тишина… Вообще пусто, как будто никогда ничего и не было.
Сидя на кровати, я ещё какое-то время переваривала произошедшее. Пальцы мелко дрожали, и я просто тупо уставилась на них, погрузившись в некое подобие транса — сколько я так просидела, я и сама не понимала, пока взошедшая луна не посеребрила своим светом моё ночное окно.
Вот уж чего не люблю — так это убираться на ночь глядя. Но вот так вот оставлять пол, усыпанный стеклянной крошкой, мне тоже не хотелось. Посетовав на отсутствие Мири, которая мгновенно решила бы эту проблему, я, ворча себе под нос, долго шарилась в нижнем шкафчике кухни, пытаясь найти давно ставшие ненужными веник и совок. Насобирав целое ведро осколков, я измученно рухнула на постель прямо в одежде. На меня вдруг накатила чудовищная усталость, которая совершенно не вязалась с невозможностью уснуть.
Так я и протаращилась почти всю ночь то в балдахин кровати, то в потолок, то в окно, откуда за мной неотступно следила круглая молочно-белая луна, поймав лишь к утру милостиво дарованный мне ею жалкий клочок беспокойного, поверхностного сна…
***
Очнулась я только к полудню — совершенно разбитая. Чуть не шарахнулась от своего отражения в зеркале ванной, увидев там своё лицо, и долго отмывала не желающие поддаваться засохшие потёки крови, совсем забытые мною вчера.
«Прекрасная леди… Хозяйка хоть куда… Комната в приоритете, зато на мордаху свою времени не нашла…» — журила я себя, постепенно просыпаясь. Жутко хотелось кофе. Местный напиток был в разы круче земного, но стоил довольно дорого, и мы баловались им только благодаря Мири. Оставалась всего треть баночки, и я пообещала себе быть очень экономной и растянуть его до приезда подруги.
Созерцать пустой прямоугольник стены в раме было непривычно и как-то тоскливо, и я, прихватив ароматно дымящуюся чашечку, высунулась в окно и вдохнула свежий ветер утра. «Ты хотела сказать, дня?» — с умным видом отпустила свой ценный комментарий козломордая физия на моём левом плече. «Беее-ееее!» — не уступила я ей в паясничании и высунула язык. Один дурень — проблемка, а вот двое — это уже маленькое бедствие.