И она твёрдо решила, что будет продолжать. Даже несмотря на то, что её фигура, вместо того, чтобы превращаться в трепетную лань, становится всё больше похожей на тощую, недокормленную корову... Уж слишком широка была кость, слишком выразительна разница между бёдрами и талией...
Ничего страшного... Белый балахон всё замечательно скроет. Зато внутри воцарилась неимоверная лёгкость — словно тело вот-вот воспарит, чтобы приобщиться ещё теснее к прохладно-перламутровой энергии Отца.
Лишь единожды в день, утром, она произносила Его имя. «Яхве... Яхве...» — шептала она сама себе в тишине, прислушиваясь к звучанию этого слова, похожего на ветер, играющий в вышине неба облаками.
И сама становилась как это облако. «Он примет меня...» — думалось ей. — «Я чувствую... Он меня примет».
***
Новый посыльный от Бельфегора был тоже симпатичным. Но до Ангулоса ему было ой, как далеко.
Я сунула конверт в карман — почитаю вечером... Я пыталась как можно дальше оттянуть момент нашей новой встречи и изо всех сил искала и находила себе разные другие занятия — то помогала Донне готовить, хоть она и сопротивлялась поначалу, но потом, сообразив, что для меня это просто такое развлечение, согласилась приобщить меня к своему кулинарному искусству... То забралась на чердак своего дома и исследовала его — и, к моему удивлению, он оказался практически пуст, если не считать нескольких клеток для голубей — видимо, ангел ещё и увлекался разведением особых пород птиц...
То с интересом наблюдала за работой Антуана Фергуса — рабочие уже завершили первоначальный этап ремонта, и дизайнер привёл с собой двух помощников, которые наперебой, споря друг с другом, подбирали обои, покрытие для пола, потолочные украшения... Демон руководил их деятельностью, сам практически не вмешиваясь, но давая понять, какие именно тенденции будут уместны в той или иной комнате.
Странно, но моя ожидаемая капризность в плане обстановки будто сама собой куда-то улетучилась, когда я увидела, что именно рождается в результате их совместных усилий. Это было так ново и свежо, и в то же время ещё более интересно, чем даже в тех буклетах, которые он мне продемонстрировал... Что я ещё больше уверилась в том, что судьба подкинула мне его неспроста. Ну и хорошо, что Энола не появилась — наверняка, у неё было гораздо меньше опыта, и ещё не факт, что она так здорово справилась бы со своей задачей, как это получалось у Фергуса.
Я почти не вносила никаких корректив — в этом не было надобности. И просто по паре раз на дню наведывалась к дизайнерам, чтобы в очередной раз восхититься каким-либо удачным решением или неожиданной фишкой, которые появлялись то в одной комнате, то в другой. Они не пощадили даже кабинет, хоть там всё и было новёхонькое...
Поэтому мне пришлось нанять носильщиков, которые утащили всю мебель на площадь в центр соседнего униона — раздать на благотворительные нужды. Я ни на секунду не сомневалась, что её там расхватают в первый же день.
И, уже окончательно умаявшись и набравшись различных впечатлений, я направилась к себе в спальню и устало бухнулась в кресло. Ещё нужно разжечь камин... Иначе спать будет холодно. Я до последнего откладывала включение центрального отопления в доме — статическое поле, которое создавалось в результате циркулирования магической энергии по трубам, ощущалось, как не слишком приятное.
В целом это было терпимо — примерно так же, как если бы в каждой комнате фоново тихонько зудел какой-то тоненький зуммер. Но, тем не менее, энергетическая тишина была гораздо предпочтительнее. Поэтому бессмертные в обязательном порядке устанавливали в своих домах по нескольку каминов и кочегарили их чуть ли не вплоть до самого декабря.
Я поднесла длинную спичку к заботливо подготовленной руками Донны кучке берёзовых дров с сосновыми щепками, и лёгкие языки пламени начали медленно облизывать дерево. Как же приятно смотреть на огонь... Взяла толстый плед, уселась напротив и накрыла себе ноги до самых ступней, чтобы их не слишком жарило в процессе.
Ну вот, теперь можно и почитать, что там соизволил ответить мне мой друг сердечный...
Угумс... На этот раз мы решили обойтись и вовсе без приветствия?.. Ладно.
Мне показалось, что его почерк стал каким-то нервным. Строчки наползали друг на друга, буквы были ещё более угловатыми... Подпись он, видимо, тоже просто забыл поставить. Если не вдаваться в подробности, то вообще можно не понять, кто это написал и кому.
Где он такой листик откопал? Похоже, вырвал из скетчбука... Все письма Бельфегора до этого были написаны на его личной гербовой бумаге, а это — словно наскоро состряпанный черновик.