Усевшись напротив, мы уставились друг на друга насторожёнными взглядами. Кто начнёт первым? Он по-прежнему молчал... А я пыталась прочитать, что он думает и чувствует.
Словно немой вопрос крутился в его глазах, но губы были плотно сжаты. Кажется, сегодня право первого слова принадлежит мне...
— Классные джинсы.
Это всё, что я смогла сказать, для начала.
Он улыбнулся... И, снова посерьёзнев, опустил голову. Так, будто прекрасно понимал, что мы сейчас разыгрываем странную шахматную партию — кто рискнёт коснуться той самой темы? Или мы оба будем молчать, как партизаны, у которых выпытывают пароли, лишь бы не выдать друг другу своих истинных чувств?
Так. Это уже становилось невыносимым. Судя по всему, Бельфегор решил сегодня извести меня неведением. Он долго смотрел в сторону, собираясь с мыслями... И, наконец, я услышала эти долгожданные мягкие интонации.
— Ты написала мне, что не хочешь говорить о том, что произошло...
Я едва заметно перевела дух. Хорошо, что он сам начал разговор об этом. Я, пожалуй, так и не набралась бы решимости.
— Я тоже не хотел бы слишком углубляться в эту тему.
Я кивнула.
— Но, в формате того, что нам предстоит далее...
Затаив дыхание, я внимательно смотрела... Смотрела мимо него. Настроив при этом на него все свои локаторы.
— ...без доверия друг другу нам совершенно не обойтись.
Доверие? Доверие? После всего, что произошло, Бельфегор, ты ещё можешь произносить слово «доверие»? То, что ты в тот день сумел сдержаться — ещё ни о чём не говорит. Ты был на грани своих возможностей — уж это-то я ощутила наверняка. А я... Я и вовсе полностью сдала свои позиции, как бы мне ни стыдно было об этом вспоминать.
И если я пришла сюда — это ещё не значит, что я готова довериться тебе. Так доверяют волкам, которые кружат возле тебя в ночном летнем лесу. Вроде бы, ты понимаешь, что они в целом сыты и не намерены тебя жрать... Но, кто знает, может им сегодня взбредёт в голову полакомиться именно тобой — ведь ты так соблазнительно пахнешь молочным, беззащитным теплом.
— И что ты предлагаешь? — мой голос прозвучал как-то невыразительно и бесцветно. Словно я боялась окрасить фразу своими настоящими эмоциями. Словно убавила тембр на полную, оставив лишь сухую канву букв.
— Как всегда... — сказал он. — Просто поговорить.
Мда... Знаю я, чем оканчиваются наши разговоры.
Меня уже начинало тошнить от себя самой. Притащилась сюда. Сижу с ним. И при этом ещё пытаюсь как-то обвинить его в том, что он постоянно сбивает меня с «пути истинного». Не лицемерка ли я?
И я решила согласиться. Поговорить, так поговорить... А что ещё мы можем сделать? Не сидеть же здесь до утра, пронзая друг друга взглядами, полными скрытой страсти. Той, которую мы оба уже и боимся показать... Чтобы она не испепелила нас самих дыханием жерла проснувшегося вулкана.
— Я не буду ходить вокруг да около...
Он сегодня говорил как-то иначе... Не было привычной иронии, игривых намёков, нежных взглядов. Он был предельно серьёзен.
Я молча ждала, чем он продолжит.
— Думаю, ты знаешь, как именно ангелы раскачивают свою ёмкость.
Пфф... Откуда мне это знать, Бельфегор? Понятия не имею. Я помотала головой.
Удивлённо воззрившись на меня с таким видом, будто я уже сто лет живу на Небесах и обязана знать все эти нюансы, он пояснил.
— Аскеза, Кэсс... Все светлые используют воздержание различного рода.
Ну ладно, хорошо... Воздержание, так воздержание. Эта тема была мне вполне знакома... Все чудотворцы на Земле страдали такой фигнёй... Уходили в пещеры, не мылись, не брились, и всё такое. Святым духом питались.
— А тёмные? — поинтересовалась я.
Наконец, в его глазах промелькнуло что-то похожее на улыбку.
— А тёмные занимаются сексом.
Ааа... Ммм... Я не удивилась ни на секунду. Вообще ничего нового не услышала. И стоило здесь из-за этой ерунды разводить такую загадочность?
— Бельфегор, ну ты же прекрасно знаешь, что полноценным сексом я заняться не могу... Выходит, мне не светит увеличить свою ёмкость? Или дрочка тоже прокатит?..
Я уже совершенно не стеснялась озвучивать ему такие вещи. В конце концов, он многое про меня знает... Мне было практически нечего от него скрывать.
Он усмехнулся.
— А вот мастурбация здесь как раз противопоказана. И оргазм тоже.
Что? Я подобралась в кресле и выпрямилась. Это как?