И я понимала, что он делает это ради меня. Я думала, что просто умру в этот момент…
— Коснись клитора — как если бы это делал я…
О, мой бог… Я и не думала, что эти слова из его уст настолько снесут мне крышу. Эта фраза впечаталась в мой мозг, словно калёным железом. Теперь эта интонация, этот тембр, этот голос будут преследовать меня ночами — снова и снова повторяясь… Они станут моим проклятьем.
— Сомкни плотно пальчики, чтобы я не задел… Не бойся, милая, я буду осторожен.
Кажется, она доверяла ему полностью. Наверняка, он не впервые сталкивается с треском…
Нет… нет… нет… Я поспешно опустила голову и спрятала её в ладонях. Я просто не могу на это смотреть… Но, когда я всё же набралась решимости и подняла взгляд… Он продолжал это делать.
Его язык скользил по её пальцам — а она ласкала ими себя. Он снова делал то же самое, что и на диске — просто с её рукой.
Я подобрала ноги, сжалась на диване в клубочек… И обхватила руками колени. Вульва была абсолютно мокрой — я чувствовала, что мне придётся менять бельё. Я и смотрела, и не смотрела. В груди всё сильнее нарастала боль — мне хотелось плакать… Девушка постанывала всё громче — кажется, он сейчас доведёт-таки её до оргазма.
Но тут Бельфегор остановился. Почувствовал моё состояние?..
Когда он вдруг поднялся с колен, подошёл ко мне, сел у моих ног и обеспокоенно посмотрел в глаза… По моим щекам уже стекали слёзы.
Он не стал ничего говорить… Просто сидел вот так, заглядывая мне в лицо… Потом взял меня за руку. И целовал мою ладонь всё время, пока я плакала. Потом, когда я уже немного успокоилась, он кивнул светлой девушке, и та со слегка растерянным видом поднялась и удалилась за свою потайную дверь. Похоже, её роль была исполнена.
Я молчала. Нечего было говорить — всё и так было понятно. Казалось, даже смертную казнь я приняла бы легче, чем то, что со мной сейчас сделал Бельфегор. И я не могла даже злиться на него за это. Потому что любила его. Как бы это ни было странно, как бы это ни было неправильно… И как бы это ни было грешно.
— Пожалуй, на сегодня достаточно, Бэль… — прошептала я. И даже нашла в себе силы слегка улыбнуться.
Он поднялся, приблизил своё лицо к моему… Я уже и не боялась его поцелуя — всё равно это ничего не изменит. И ощутила, как его тёплые губы слегка прикоснулись к уголку моего левого глаза… Замерли на мгновение…
А потом он подхватил меня на руки и понёс на выход. Открыл пинком дверь…
— Куда ты меня тащишь? — спросила я, шмыгая носом.
Он остановился посреди лестницы, по которой уже начал спускаться.
— Просто посидим в гостиной… Я могу не нести тебя, если не хочешь.
Его голос был усталым и совсем тихим.
Я вздохнула.
— Неси…
Потом мы сидели внизу на диване, и я опять ревела… А потом почему-то, сама не зная как это получилось, обнаружила, что сижу у него на коленях, тесно прижимаясь к его груди, обнимая за шею… И мне хорошо и спокойно.
Он больше не пытался ни трогать меня, ни целовать. Просто тоже сидел, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Да, я почти всё время чувствовала, что у него эрекция — она то пропадала, то снова возвращалась… Но это как будто больше не имело над нами власти.
Было почти три часа ночи.
— Слушай, Бельфегор…
Он приоткрыл глаза.
— А ты тогда, в сауне, отпустил меня, потому что тантра, или…
Он усмехнулся. Посмотрел на меня долгим взглядом. И ничего не сказал.
Да, я и так всё поняла — чихал он и на тантру, и на закон Равновесия… Ему было совершенно на всё это плевать, когда дело касалось меня.
И я решилась сказать то, что могло бы, возможно, расставить все точки над i в наших отношениях. По крайней мере, я испытывала в этом настоятельную потребность.
— Бельфегор… — прошептала я.
Он смотрел на меня внимательно, с едва заметной улыбкой — скользя взглядом по всему моему лицу — по носу, по губам, по глазам… И мне вдруг показалось, что не имеет совершенно никакого значения, что я сейчас скажу — он будет любить меня по-прежнему. Но я обязана была это произнести.
— Я никогда не смогу быть с тобой… Ты понимаешь это?
Он посерьёзнел и отвёл взгляд.
— Я действительно люблю Расатала, Бэль… Я люблю его так, как не смогу полюбить больше никого и никогда. И единственный, с кем я смогу быть полноценно — это только он…
Я знала, что причиняю ему боль. Но нам нужно было проговорить это открыто. Иначе мы так и ходили бы кругами друг возле друга, не понимая, на что опереться, чего ждать дальше… Мне нужна была хоть какая-то определённость.