И я радостно рассмеялся ему в ответ.
***
— Моя голубка…
Архангел Габриель нежно обнял свою возлюбленную — всё его существо наполнялось трепетом от мысли о том, что сейчас они смогут стать хоть немного ближе. Бельфегор любезно поведал им обо всех возможностях установки, а потом они даже какое-то время попрактиковались на ней с его помощью…
И теперь с волнением оба стояли перед ней, не зная, с чего лучше начать. С одной стороны — «Мираж» сулил воплощение всех самых откровенных фантазий, а с другой — так не хотелось лишаться этих тёплых, живых объятий…
Они слились в долгом, жадном, горячем поцелуе — напоследок, чтобы запомнить каждое мельчайшее ощущение от этих прикосновений, впитать в себя друг друга, вобрать все оттенки энергий, которые словно проникали в каждую клеточку их тел — будоража, пленяя, не давая покоя, зажигая неутолимым огнём страсти…
Ещё немного подержались за руки, будто входя в это пространство грёз вместе… И Габриель хлопнул в ладоши, гася свет.
Урсула предпочла явиться в платье — и ангел, обнаружив, что стоит перед ней совершенно голый, немного смущённо рассмеялся.
— Почему ты лишил меня такого непередаваемого удовольствия раздеть тебя? — шутливо попрекнула она его, подходя ближе.
— В следующий раз оденусь в сто одёжек, как капуста, и устрою тебе стриптиз…
Бархатный тембр его голоса уже в который раз пробудил в ней целый букет необузданных желаний…
Она поймала себя на порыве сразу же взять быка за рога… то есть, взяться за его член, но решила не спешить. Впереди была уйма времени — и хотелось использовать его по полной, как следует — так, чтобы насладиться каждым мгновением.
Расстёгивая на спине магниты, она с удовлетворением отметила, как загораются его глаза.
— Я ещё не видел на тебе этот комплект… — проговорил он слегка дрогнувшим голосом, имея в виду шёлковое синее бельё с полупрозрачными вставками, которые весьма откровенно демонстрировали и соски, и промежность, прикрывая всё остальное.
— Всё в жизни когда-то бывает в первый раз… — иронично заметила она.
Габриель напрягся всем телом — оно, словно само по себе, жаждало сделать порывистый шаг в её направлении, но он сдержал себя, зная характер Урсулы. И просто ждал её следующей фразы.
Она материализовала возле себя низенькую табуреточку… Поставила на неё одну ногу, чуть отставив в сторону колено… И облизнула губы.
— На колени, раб! — услышал он её низкий командный голос. И уже в который раз содрогнулся от невыносимого вожделения, охватывающего его от одной мысли о том, что сейчас будет происходить.
Медленно подошёл, слегка наклонившись вперёд… И за два шага до её ступни, вызывающе направленной прямо в его сторону, опустился вниз. Не спуская глаз с её приоткрытого рта, сделал один шаг на коленях, второй… И припал губами к одному из её хорошеньких розовых пальчиков… Каждый ноготок которых был покрыт сияющим синим лаком — точно под цвет её белья.
Она пристально следила за движениями его языка — её зрачки расширились… А груди, которые так и норовили разорвать тонкую ткань бюстгальтера, почти вываливаясь из него, начали вздыматься в такт её участившимся вдохам.
Вволю облизав её ножку, Габриель начал поцелуями подниматься выше — и задержался возле колена. Он знал, что у неё там особо чувствительная, эрогенная зона, и уделил ей отдельное внимание — Урсула слегка прикрыла глаза и чуть слышно застонала — щекочущие прикосновения губ ангела на нежной коже ещё больше усиливались его шелковистой бородой…
Когда они оба насытились этим, и он двинулся дальше по бедру, она вдруг резко схватила его за волосы на затылке и вжала лицом себе между ног. Его приглушённый стон, донёсшийся до её слуха, вызвал в ней жаркую волну, захлестнувшую всё тело с ног до головы, и отозвавшуюся во мгновенно ставшей мокрой вульве.
Закусив губу, она продолжала крепко прижимать его к себе за голову, ощущая, как его рот прихватывает наружные губки сквозь тонкую ткань трусиков, а потом набрала полную грудь воздуху и начала издавать сквозь стиснутые зубы свистящим шёпотом отрывистые, короткие фразы:
— Мразь… Как ты посмел смотреть на меня… Дрочил на меня свой ебучий член…
Габриель, улыбнувшись одними уголками губ, открыл рот шире, словно желая проглотить её всю, и продолжал жадно вслушиваться в каждое её слово.
— Проси прощения, тварь… Ты заслужил наказания… Умоляй о пощаде, или я из тебя сейчас отбивную с белыми перьями сделаю…