Архангел, впившись в неё взглядом — его глаза горели безумным огнём страсти — ждал, когда она позволит ему отстраниться, и когда её хватка ослабла, осторожно обхватил руками её сочные бёдра и прошептал смиренным тоном, стараясь сдерживать прерывистые выдохи:
— Нет мне прощенья, Госпожа… Накажи своего раба так строго, чтобы ему неповадно было больше сметь взирать на твои несравненные прелести…
Урсула довольно улыбнулась, а потом опять нацепила на себя грозное выражение лица.
— Навзничь, смерд!
Ангел послушно опустился всем своим великолепно сложенным, как у бога Аполлона, телом на спину, и демоница содрогнулась от внезапного острого осознания его невероятной красоты…
Подойдя ближе, она поставила одну ногу ему на грудь. Габриель лежал, не шевелясь, лишь окидывая взглядом всю её фигуру с этого отличного ракурса — его глаза пробежались по пухлому животику, выпирающему из трусов — в её пупок был вставлен блестящий камушек… По пышным, слегка бугристым бёдрам — он перецеловал бы каждый этот бугорочек…
И, сам от себя не ожидая, издал дрожащий стон, когда она, быстрым движением сдёрнув бретельки бюстгальтера, вывалила из него свои большие, с тёмными сосками и крупными ареолами, груди.
Эрекция грозила разорвать член, и он отчаянно надеялся, что её нога поползёт ниже, но она решила продлить им обоим удовольствие. Демоница приподняла колено, и он ощутил её тёплую ступню у себя на щеке. Потом она нагло сунула пальчики ему прямо в рот… И он сосал их, пожирая взглядом влажное потемневшее пятнышко на её трусиках, прямо между ног, пока она, наконец, не сжалилась над ним.
Её нога на члене мягко массировала его… Он закатил глаза и, уже не сдерживаясь, громко стонал, а Урсула, запустив руку себе в трусы, ласкала себя. Потом, натешившись от души, стащила их, уселась на архангела верхом и принялась кусать его губы, схватив за подбородок.
— Я люблю тебя… — раздался вдруг его громкий шёпот между её укусами.
Она возмущённо отстранилась, взглянула на него… А потом вдруг со всего маху залепила ему пощёчину. Габриель ахнул от неожиданности, удивлённо воззрился на неё… И вдруг понял, что попал в точку. Её глаза горели диким, неистовым огнём.
— Госпожа… — вновь прошептал он. — Я недостоин твоих ласк… Но я люблю тебя.
— Молчать! — взвизгнула она, и новая пощёчина расцвела на лице архангела красным пятном.
— Люблю тебя, моя сладкая, моя несравненная…
Тут она уже укусила его почти всерьёз, и он охнул от боли… Урсула, поняв, что переборщила, начала покрывать нежными поцелуями его лицо… Габриель же, обхватив ладонями её голову, отвечал ей страстными лобзаниями.
Изнывая от желания, она приподняла зад, взялась за его член и, направив прямо в разбухшую, влажную, раскрасневшуюся вульву, медленно навинтилась на него аккуратными поступательными движениями…
И уже потом, приподнимаясь на нём всем своим массивным, аппетитным телом, принялась громко постанывать:
— Мой ангел… ах… мой ангел…
Его большой палец нежно ласкал ей клитор, и когда она начала содрогаться от подступающих волн оргазма, Габриель тоже издал низкий страстный стон, приподнялся и обнял её, тесно прижимая к себе…
Сокращения её истекающей соком вагины сводили его с ума, и он, задыхаясь, сразу же после неё зашёлся в крике… Их голоса слились, порождая животный, бесстыжий, горячий дуэт…
А сердца, почти выскакивая из груди, бились в унисон, как два мустанга, несущихся сквозь прерии — два свободных, прекрасных, пронзающих пространство существа, не ведающих узды… Не знающих усталости… Счастливых и безудержных… И бесконечно любящих друг друга.
78. Обмани меня (+ дополнение)
Больше я к Бельфегору не пошла…
Мне вполне хватило того, что я уже увидела и ощутила. И для упражнений в тантре, которые давались мне, надо сказать, весьма непросто, мне было достаточно всего лишь вспомнить о том, как у него на коленях сидит и трётся об него эта белокрылая девушка. Не говоря уж о том, какое безумие рождалось во мне при мысли о вздрагиваниях его эрегированного члена, от которого меня отделяла лишь плотная ткань джинсов.
Я продержалась чуть больше суток. В течение которых мне пришлось несколько раз настоятельно отговаривать себя от мастурбации. Каких только умных аргументов я себе ни приводила… И что заваливаю себе всю практику, и что раскачка очень важна, ведь я намереваюсь сунуться в путешествие между мирами, а это, как я догадывалась, могло оказаться гораздо более сложной задачей, чем всё, что мне приходилось осуществлять до этого…