И что стыдно дрочить на Бельфегора, когда у меня есть великолепный, неотразимый, бесконечно обожаемый мною Расатал… Который тоже кому угодно мог дать фору в мощи своей сексапильности…
Но, как бы я себя ни увещевала, к утру напряжение всё равно достигло такого пика, что моё тело, совершенно не слушая разум, осуществило-таки то самое действие, о котором, судя по скорости и безудержности проделанных манипуляций, страстно мечтало всё это время.
Ну что за парадокс?.. Перед самым оргазмом кажется, будто, если не сделаешь этого — то вот прямо в следующую секунду умрёшь… А как только сделал — мгновенно начинаешь себя корить за слабость — мол, зачем это нужно было? Ведь это же ничего такого особенного не дало!
А когда буквально через пару часов на меня нахлынуло точно такое же, если ещё не более сильное, вожделение… Я поняла, что мне от него теперь не спастись даже оргазмом. И единственный выход состоял в том, чтобы терпеть. Вернее, как мне ещё двумя днями ранее объяснил Бельфегор — нужно было СДАТЬСЯ. Как бы капитулировать перед этими волнами, не пытаясь, с одной стороны, как-то бороться с ними, а с другой — словно позволить своему телу их ощущать. Сохраняя при этом полное невмешательство в процесс.
Легко ему говорить… Небось, учился этой премудрости сто лет. Да ещё и сама Мать была его личным наставником в таких вопросах… Что же до меня, то волны похоти, то и дело продолжающие пронизывать тело в течение дня, норовили в буквальном смысле зажарить мою вагину, как на костре.
Потом, через какое-то время, к этому неумолимому пламени ещё и добавились мысли о Расатале… И я с огромным трудом удержала себя от того, чтобы галопом не побежать в направлении его дворца, с мольбами о том, чтобы он осуществил со мной все те эпизоды с его участием, которые я уже тысячу раз прогнала в своём воображении…
Шёл пятый день нашей разлуки. И, кажется, он неплохо держался, раз даже записочки не прислал мне, хоть малюсенькой… Я постепенно всё больше начинала тосковать по нему. Понимая, что его воля в этом оказалась сильнее, чем моя. А что, если он докатится до того, что и вовсе решит расстаться со мной окончательно? Что, если его настолько измучили мои «игры» с Князем, что он просто возьмёт, да и плюнет на всё это?..
Это было нелегко — думать о таком…
Чувство вины меня больше почти не терзало — я уже очень чётко себе уяснила, что бесполезно дёргаться между этими двумя полюсами. Да, мне было очень странно осознавать про себя такие вещи… Как это — хотеть двух мужчин одновременно?
Как можно их обоих любить — это знание моя душа ещё вполне могла принять и вместить в себя. А вот сексуальное желание не находило никакого объяснения.
Но я прекрасно знала, что если Расс разорвёт со мной отношения, то эту пустоту невозможно будет заполнить никем другим. И даже Бельфегор окажется в этом бессилен.
***
День пятый.
Я любовался на результат своего творчества. Кажется, в скульптуре она ещё прекраснее, чем даже в жизни… Поток любви к ней теперь совершенно свободно струился через моё сердце, не причиняя боли. А когда я думал о Бельфегоре, то испытывал, скорее, жалость, нежели ревность.
Я очень хорошо прочувствовал его отношение к ней во время нашей последней общей встречи. И понимал, что он по уши вляпался, сам того не желая. И вряд ли теперь властен над тем, что с ним происходит. Я усмехнулся. Рано или поздно ему это просто надоест… Либо, когда мы оба уйдём отсюда, то ему придётся остаться одному, обманутому — с разбитым сердцем и растоптанными мечтами.
Поднявшись в свою комнату, я открыл ящик в шкафу, достал оттуда коробочку… Уселся на кровать и, достав кольцо, вновь задумчиво повертел его в пальцах. Пожалуй, ещё не время… Я чувствовал, что этот момент уже близко. Но он ещё не настал.
***
Элоис прекрасно знал, что ему предстоит.
Но он не думал, что это будет настолько жёстко… С одной стороны — внутри закипало бешенство. Но с другой — он просто не мог найти для него адресата. Отец? Да, он не предупредил, что Бельфегору будет дано такое позволение — ограничить свободу сына Князя Ада — но, возможно, он и сам об этом не знал… В курсе ли Азраэль того, что сейчас здесь творится?..
Взывать о помощи было не к кому.
Но, глядя в глаза Бельфегора, который отдавал команды демонам, одну за другой, Элоис не мог обнаружить в них ни злорадства, ни какой-либо особой заинтересованности в происходящем… Его голос был терпеливым, тембр — спокойным и низким… А когда их взгляды встречались, сын Вельзевула ловил себя на странном ощущении — в какие-то моменты ему казалось, что он уже готов отдаться самому Бельфегору, лишь бы прекратить эту изнурительную, безжалостную, жаркую пытку.