Это не было похоже ни на что другое, что ему доводилось испытывать ранее. В этом не было столько привычного наслаждения, сколько хотелось бы, но жаркие волны дрожи, охватившие всё тело, словно приподняли его над землёй. Мыщцы напряглись в сильнейшем спазме…
— Меп… меп… меп… — мычал он из последних сил, мотая головой. И всё равно никак не мог оторвать взгляда от глаз Бельфегора, которые постепенно исчезли и пропали в океане Тьмы, вливающейся прямо внутрь него, растворяющей всё его тело и личность, окутывающей мягким, нежным, жарким покрывалом…
— Мммммммм!!!.. — постепенно подступал оргазм — плавно, как цунами в замедленной съёмке… И, как только Элоис задёргался в цепях всем телом, Бельфегор быстро отстегнул ремешок кляпа, освобождая ему рот.
Крики молодого демона ещё долго сотрясали пространство комнаты. И лишь через несколько минут, когда он немного успокоился и беспомощно повис в браслетах, Князь осторожно освободил его изо всех оков, и они, вдвоём с демоном-мужчиной, подхватив его безвольное тело на руки, донесли до спальни и уложили на кровать.
Элоис не подавал признаков сознания — веки были плотно сомкнуты. Лишь грудь вздымалась, да рот всё ещё был приоткрыт, захватывая глотки воздуха. Бельфегор накрыл его по плечи тонким покрывалом, задёрнул шторы…
И, уже выходя из комнаты, бросил на юношу последний внимательный взгляд. Пожалуй, дело было сделано. Вполне возможно, что понадобится второй раунд, но, судя по тому, какой объём энергии Матери высвободился через него на этот раз, то раскачка ёмкости прошла более, чем успешно.
***
— Ангулос Маорр… — прочитал Эфебис на документах, которые демон ему предоставил для заключения договора найма. И наморщил брови, пытаясь понять, откуда он помнит это имя. Фамилию нельзя было назвать редкой, но вот имя Ангулос… Он как будто бы встречал его впервые, и в то же время оно было каким-то странно знакомым.
— Ангулос… Ангулос… — продолжал он бормотать себе под нос, спускаясь из кабинета в столовую. На обед сегодня была телятина, запечённая в меду, с острыми приправами. Он с удовольствием вдохнул аппетитный запах и принялся за трапезу.
И, уже почти расправившись со всей порцией, перемежая мясо лёгким гарниром из зелёной фасоли и болгарского перца, так и застыл с вилкой в руке, не донеся кусок до рта.
Ну, конечно же! Та самая чета Маорров, которая погибла при пожаре… Когда же это было… Да лет сорок назад, не меньше. Дрейк Маорр, один из бывших Принци́пов Акрополиса, которые сменялись тогда чуть ли не каждые десять лет… Потому особо и не запомнился. А вошёл в историю только благодаря тому, что это происшествие потрясло всех, кто о нём услышал. [*]
[Принци́п — должность, глава Принципата (мэр)]
Кажется, там было что-то, связанное с изменой. Вроде бы, жена Дрейка крутила романчик на стороне с женатым мужчиной. А обманутая супруга обнаружила сей факт и воспылала ненавистью до такой степени, что живьём сожгла их обоих в доме, не озаботившись проверить, кто ещё находится внутри, кроме любовницы её мужа… Они так и не смогли выбраться — демоница каким-то хитрым способом создала барьер, который не позволял выйти.
А малолетний сын, игравший во дворе, которого она и вовсе не заметила, воочию вынужден был наблюдать весь этот кошмар и слышал крики своих родителей, бьющихся в отчаянии в окна…
Мальчик от пережитого испытал сильнейший шок и потерял способность говорить, и его долго пытались привести в себя, так и не добившись никакого толку. Родственники отказались брать его под опеку, и Ангулос вырос в приюте. По достижении же совершеннолетия, покинув приют, он каким-то чудом сумел сам восстановить свою речь. Остатки же наследства, которыми он теперь мог распоряжаться по праву, он попросту прокутил. Все эти сплетни со вкусом и по несколько кругов гонялись в местной прессе…
О том, как сложилась дальнейшая судьба демона, Эфебис ничего не знал. Кто бы мог подумать, что у него в курьерах работает сын Принципа…
Почему он не стал называть своё полное имя? Стыдился своего прошлого? Своего непонятного статуса? Да, вполне возможно… Эфебис, сидя за столом, задумчиво делал маленькие глотки сока, размышляя о трагедии, которую пришлось пережить Маорру. Наверняка, это стало ужасной травмой, последствия которой дают о себе знать и по сей день…
И вот это странное сочетание посылов, которые он постоянно транслирует… То говорит о себе пренебрежительно и отказывается от заботы, то смотрит беспомощно и с такой надеждой, будто до сих пор продолжает чувствовать себя тем самым мальчиком, который лишился родителей.