Эфебис потихоньку приходил в себя. И лишь через несколько минут, когда его дыхание выровнялось, а окружающая реальность понемногу начала выстраиваться в привычную картину мира, спросил:
[ЦЕНЗУРА]
Маорр улыбнулся и покачал головой.
[ЦЕНЗУРА]
[ЦЕНЗУРА]
Демон вдруг отодвинулся и нахмурился.
[ЦЕНЗУРА]
[ЦЕНЗУРА]
— Я сказал, не сейчас!
И Эфебис вновь ошеломлённо уставился в эти гневные серо-зелёные глаза, выражение которых недвусмысленно говорило ему о том, что, если он будет настаивать на своей просьбе, то демон запросто потеряет самообладание. А ангелу не хотелось конфликтов… Да он и в целом был вполне миролюбив, и любая ссора причиняла его чувствительной натуре лишь ненужное страдание.
Поэтому он быстро умолк и [ЦЕНЗУРА]. И Эфебис в который раз поразился тому, что этот бессмертный, [ЦЕНЗУРА] — далеко не простое существо. И ему придётся приложить ещё много усилий, чтобы докопаться, что же творится у него в душе.
[ЦЕНЗУРА]
***
Я уже собралась было улечься спать и разложила диван в гостиной, намереваясь уютно занырнуть под толстый слой двух одеял, спасаясь от прохлады, которая царила в доме, несмотря на натопленные везде камины, как вдруг раздался стук в дверь.
На фоне ночной темноты, чуть виновато улыбаясь и смущённо сложив руки перед собой на чёрном лаковом клатче, стояла Бэлль.
Пару секунд я раздумывала, какими последствиями для меня обернётся её визит, но, как только я представила, какое выражение лица я увижу, когда сообщу ей о том, что не готова принять её у себя в гостях, моё сердце тут же сжалось от тоски.
Её нежный поцелуй я приняла почти как само собой разумеющееся… И удивилась сама себе — для меня теперь что, вообще нет никаких запретов? И ей всё позволено? Но она, не дав мне даже как следует поразмышлять над этим, потащила меня на кухню.
— Смотри, что я тебе принесла…
И, достав из кармана, положила передо мной на стол какой-то небольшой брикет, завёрнутый в целлофан. И только было я начала изучать принесённое, как она сняла с себя пальто и небрежно бросила его на стоящий рядом стул.
Глядя на неё голодным взглядом, я проглотила слюну и облизнула губы.
— Шикарное платье…
Она весьма продуманно подобрала наряд… Блестящий снейк-скин, сияя мелкими искорками в свете потолочных ламп, облегал все изгибы её тела. В декольте соблазнительно виднелась ложбинка приподнятых пуш-апом грудей… А когда она уселась на барный стул, демонстрируя мне в разрезе платья кружевную полосу своих тёмно-шоколадных чулок… я поняла, что прямо сейчас хочу распластать её на столе и облизать жадным языком каждый дюйм её благоухающего жасмином тела.
Похоже, она прочитала это желание в моих глазах… И последующие действия были неизбежны. Мне понадобилась доля мгновения, чтобы осознать, насколько глупо я вляпалась в очередной раз. У меня не было даже сил умолять её не делать этого. И, словно ненормальный зомби, со стояком вместо мозгов, я просто наблюдала, как она медленно сползает со стула… Подходит ко мне… Как её губы раскрываются, приближаясь к моим…
И я безоглядно погрузилась в жаркую грёзу её влажного, глубокого поцелуя, которым она буквально вывернула мне наизнанку всю душу…
Лишь когда она соизволила его завершить, а её ладони мягким движением, будто бы невзначай, легли на мою грудь, я сумела каким-то чудом начать хоть что-то соображать.
— Бельфегор… Я ничего не помню, о чём мы с тобой договаривались…
Она, с расстояния нескольких дюймов, смотрела мне прямо в глаза, приоткрыв губы, и я просто млела от волн желания, которые от неё исходили, беспомощно барахтаясь в них и пытаясь осмыслить, какой должна быть следующая фраза. Голова совершенно ничего не соображала.
— …но мне кажется, что нам не стоит продолжать…
Я и сама не особо верила в то, что говорю. Моя собственная интонация казалась мне до ужаса фальшивой. В ней фонило совсем другое: «Я дико тебя вожделею. Отдайся мне прямо тут, на столе… И я растерзаю тебя на клочки — так ты меня уже достала своим бесстыжим взглядом.»
— Чего ты боишься, Кэсс… — её шёпот раздавался мне прямо в губы, и я готова была чуть ли не языком выуживать из её рта каждое слово. — Он не будет ревновать тебя ко мне…
— А при чём тут он… — так же тихо прошептала я, в ответ на что она прижалась ко мне бёдрами, положив руки на мой зад, и все мои мысли снова перепутались между собой. Я не понимала, как мне её отговорить. А главное — как отговорить саму себя.