— Я хочу тебя… Хочу ласкать тебя… Прошу, позволь мне… Хоть раз… Я умираю без тебя… Кэсс… Я люблю тебя…
Это было какое-то безумие.
И я сдалась. Она, поняв, что я перестала сопротивляться, начала целовать мою шею, плечи, постепенно оголяя их, открывая всё моё тело для своих ласк… Я чувствовала её поцелуи сначала на груди, потом на животе, потом всё ниже… Она освободила меня от белья… И вдруг замерла где-то там, обдавая дыханием мою изнывающую от жара влажную щёлку. Я остро ощутила, как близко сейчас к ней её рот.
Если бы не закон Равновесия, я сейчас беспомощно капитулировала бы, не в силах противостоять власти этого демона. Но, кажется, треск спас меня — она не посмела меня коснуться. И лишь беспомощно глянула вверх, в мои безжалостно уставившиеся на неё глаза. Прошло несколько долгих мгновений… И Бельфегор, наконец, понял, что я не собираюсь ему помогать.
— Ты не хочешь меня?.. — она чуть не плакала.
— Ты прекрасно знаешь ответ, придурок ты несчастный…
Мой голос был измученным и злым — эта борьба лишила меня сил в считанные минуты.
Она уткнулась лбом мне в бедро… Тяжело вздохнула... И прошептала:
— Хорошо... Я не буду настаивать, если ты не хочешь... Но, прошу тебя... Просто побудь со мной в этот вечер, Кэсс? — её глаза смотрели на меня с отчаянной надеждой.
Я устало покачала головой и хмуро пробормотала:
— Ну, пойдём тогда в гостиную…
Она поднялась и послушно потопала вслед за мной, сбросив по пути туфли… Я погасила свет, и мы залезли под одеяло, в приготовленную мной постель — прямо так, не раздеваясь.
Какое-то время я лежала, не шевелясь, просто обнимая её, но потом мои руки начали неспешные движения. Они медленно задрали её платье на бёдрах… Ладони скользили по коже — плавно, нежно… Я смаковала каждое прикосновение. А она трепетно ловила губами все мои поцелуи — я сделала их лёгкими, словно крылья бабочек. Мне не хотелось больше будить этот вулкан — ни в себе, ни в нём.
Стянула с неё трусики… Мои пальцы касались её везде, где только было можно — я тщательно старалась улавливать малейший намёк на треск и, как только приближалась к опасной зоне, то сразу же прекращала ласки. Но, кажется, ей и этого было достаточно — её дыхание участилось — я знала, ЧТО она сейчас делает. Я и хотела бы это видеть, и одновременно знала, что лучше мне не будоражить себя. Иначе меня снова затянет в этот безумный водоворот…
Мои губы ласкали её ухо — я проходилась по нему влажным языком, нежно сосала мочку… Шептала ей всякие неприличности… Как хочу погрузиться лицом между её бёдер, как жажду пронзить языком её лоно, как мне хочется ощущать её запах там, как хочу попробовать её на вкус…
И с удовлетворением отмечала, как её стоны становятся всё громче, дыхание всё чаще… Как она выгибается в постели, а её рука движется, порождая и внутри меня самой такие же жаркие отклики… И, когда она зашлась в громком, истерзанном долгим ожиданием этого момента крике, я почувствовала, что мои бёдра тоже непроизвольно сжимаются, даря мне оргазм — пусть не такой сильный, как у неё — совсем ерундовый… Но такой сладкий…
Я ещё долго скользила руками по её коленям, животу, по груди, по шее… Впитывая в себя её содрогания, нежность её шелковистой кожи, жар её охваченного страстью тела… И вдыхая этот восхитительный запах жасмина, которым теперь ещё долго будет пропитана вся моя постель.
Она лежала, обессиленная, с закрытыми глазами… И её дыхание постепенно успокаивалось. Я повернулась на спину, и она, обняв меня и щекоча мою грудь волосами, улеглась мне щекой на плечо. Уже потом, почти уснув, я всё ещё продолжала ощущать, как она покрывает поцелуями мою шею.
Я знала, что рано или поздно это произойдёт. Что моя капитуляция — лишь дело времени. Если бы это произошло с Бельфегором — я бы себе этого никогда не простила. А вот Бэлль… Я не знала, осудит ли меня за это Расатал. Не знала, как он к этому отнесётся. Но понимала лишь одно — даже если сейчас меня снова вернули бы в тот момент, когда она ещё стояла за дверью, во тьме этой одинокой и неуютной ноябрьской ночи…
Я всё равно совершила бы тот же самый выбор. И впустила бы её в свою жизнь.
80. Ты МОЯ
Бэлль пробыла у меня почти всю ночь, а потом поднялась засветло и, нежно целуя меня на прощанье полусонную, прошептала на ухо:
— Смотри, не переборщи с дозой… Потихоньку начинай.
Я промычала сквозь дремоту «угу» и снова уснула, так и не поняв, что она имела в виду.