А когда услышала его хриплый возглас:
— Глотай!..
…то послушно проглотила всё, что изверглось в её гортань — жадно, с причмокиванием…
Его сперма была чуть сладковатой и приятной на вкус — она даже ощутила определённое удовольствие от происходящего. Вот если бы все клиенты были такими же щедрыми и деликатными, как Князь Бельфегор… Она предпочла бы навечно стать его личной рабыней, чем возвращаться обратно в бордель.
Он отпустил её далеко не сразу — они ещё поднялись в его спальню, и он, дав ей фаллоимитатор, долго и изощрённо командовал ею, ставя и укладывая её в различные позы, а она подчинялась, стараясь давать ему наилучший угол обзора…
Единственное, что её удивило — что он не стал мастурбировать при этом. Воля Князя в подобных вещах вообще поражала. За всё то время, что они провели в красно-чёрной комнате, он ни разу не достал члена из брюк. Вполне вероятно, что он, конечно же, удовлетворял свою страсть каким-то другим способом… Но и это не объясняло его поведения.
Он не успокоился, пока она сама не кончила. Она попыталась один раз сымитировать оргазм, но он быстро раскусил подлог и, наклонившись к ней, проговорил:
— Расслабься, не нужно подыгрывать мне… Отпусти контроль. Я хочу видеть твоё удовольствие. Пусть тебе на это потребуется хоть час, хоть два… У меня вполне достаточно времени. Давай, малышка, ляг поудобнее, вот так… Делай это так, как тебе самой больше всего нравится.
И она поверила в то, что Бельфегор действительно сейчас говорит правду. И что он хочет видеть её настоящий оргазм. Достичь его было не слишком легко — бесконечная череда клиентов всё больше отбивала вкус к наслаждению — и демоница потратила какое-то время, чтобы действительно почувствовать хоть что-то…
Но потом он всё же коснулся её сам… Он не сделал ничего особенного — просто встал над ней, взял груди в ладони и легонько сжал соски… И девушка ощутила, как её сердце начинает колотиться всё быстрее… Как жарко пылает вагина, разбудораженная одним лишь его взглядом… Его глаза погружали её в какой-то необъяснимый транс, наполняли экстазом…
И она внезапно испытала один из лучших оргазмов в своей жизни — долгий, многократный, сотрясающий всё тело, лишающий разума… Вырывающий из её горла какие-то сумасшедшие, безудержные крики и стоны… Всё это было так непохоже на давно ставшую привычной актёрскую игру… Это было по-настоящему.
И уже потом, когда она замерла на постели, уставившись в пустоту, растеряв все остатки своих мыслей… Ощутив каким-то отдалённым уголком своего сознания, как он погладил её по щеке и ушёл, оставив одну… Понемногу приходя в себя и начиная что-то соображать…
Она вдруг поняла, что этот день останется в её памяти навсегда.
***
Бельфегор задумчиво сидел в кабинете, медленно потягивая красное полусладкое. Обычно он не пил такого, предпочитая сухие вина, но сейчас… Сейчас почему-то хотелось ощутить эту сладость. Это было так похоже на неё…
Умом он прекрасно понимал, что ничего не получится. Что давно уже пора отказаться от своей нелепой страсти. Но сердце не давало этого сделать — он пылало и истекало любовью, словно раскалённой лавой, не желая угасать. Оно твердило и твердило без конца одно и то же: «Есть надежда, есть надежда, есть надежда…»
В чём была эта надежда — непонятно… Разум отказывался это принимать. Ведь всё было очевидно — если бы она хотела, то давно бы уже рассталась со своим АнгелоДемоном и отдала предпочтение ему. Но она этого не сделала. И, казалось, уже не сделает никогда.
Если бы их встреча произошла хоть чуть-чуть раньше… Но он опоздал. Безнадёжно опоздал… И теперь было просто нереально пробиться через тот неумолимый заслон, который создал в её сердце Расатал. Он прочно заковал её в свои цепи и собирался держать в них вечно — пока смерть не разлучит их.
Смерть уже воспринималась как-то странно — совсем иначе… Как избавление от мук. Как призрачный шанс на какой-то другой исход. Как альтернативный выход, за порогом которого виднелась новая, другая реальность. И она перестала страшить его так, как это было раньше. Скорее манила…
Но Бельфегор не готов был идти в смерть без неё. Вот если с ней — тогда да… Легко. Он сделал бы смерть своим священником, который соединяет их узы нерушимым союзом… Объединяет души, освобождая их от тел. И дарит возможность быть с ней так, как он истинно хотел бы этого — безраздельно, безоглядно, неистово…