Я медленно наклонилась… Присела на корточки… Потом упала на колени. Протянула руку и осторожно, дрожащими пальцами вытащила его. Это шёлковое касание пронзило меня насквозь, разметало остатки всех моих наивных и самонадеянных дум… Рвануло сердце. Безжалостно, неистово… Так, словно оно было последним. Словно я прощалась с ним навеки.
Горько, раздирая душу, я разрыдалась, стоя на коленях… Скорчилась, не в силах вынести эту боль, терзающую меня изнутри, словно жестокий палач, не знающий ни меры, ни сострадания… И прижала его к груди.
Прости меня, Бельфегор… Прошу, прости, если сможешь… Мне придётся сделать этот выбор… Не знаю, как я выживу после этого. Как я смогу дальше смотреть в небо… Смогу ли летать? Смогу ли снова вернуть себе то счастье, которое я всё время испытываю рядом с тобой?
Я потеряю тебя. Я потеряю тебя навсегда. А вместе с тобой я потеряю часть своей души.
И всё, что мне останется… Лишь вот это иссиня-чёрное… Невыносимо прекрасное… Нежное и ласковое — совсем как твои глаза, когда ты смотришь на меня…
Твоё… Такое дивное… Такое дорогое моему сердцу.
Пёрышко…
82. Вечная ночь души
Кто-то настойчиво долбился в дверь. Было слишком рано для визитов — даже Донна ещё не появлялась, и я пару минут лежала, не шевелясь, надеясь, что непрошеный гость уйдёт, сообразив, что он притащился не вовремя.
Но стук продолжался. Выдав в пространство пару смачных матюков, я вскочила с постели, завернулась в халат и открыла.
— Я прошу прощения, мисс… У меня срочный наряд — приказано немедленно подключить установку «Мираж».
— Даже ценой моего спокойствия и комфорта? — скептически поинтересовалась я.
Демон в тёмно-синем форменном костюме с нашивкой в виде аббревиатуры «ECID» — «Eastern Center for Innovative Developments» — только развёл руками, с видом: «я всего лишь винтик системы, моё дело — исполнять». [*]
[Восточный Центр Инновационных Разработок (англ.)]
Я проводила его в комнату и осталась понаблюдать, как будет происходить сие действо. Весь процесс занял не больше пятнадцати минут — рабочий проделал в стене небольшую аккуратную канавку, вытащив провод, и заменил стандартную розетку на ту самую, которая подходила к этому странному штекеру.
Потом всё вернул на место, достал из сумки скляночку с каким-то бесцветным веществом и замаскировал все следы своего вторжения — в итоге, на стене осталась почти незаметная полоска, тут же перенявшая расцветку от окружающих её обоев. Если особо не присматриваться, то можно было и не догадаться, что здесь кто-то ковырялся.
— Приятного вам пользования… — и, учтиво поклонившись, демон покинул мой дом.
Интересно, а он в курсе, как именно я буду ею пользоваться?
Я сделала вокруг кресел несколько затяжных кругов… И с досадой обнаружила, что всё это время ходила к Бельфегору вовсе не для того, чтобы на них попрактиковаться. Я ходила к нему РАДИ НЕГО САМОГО. А установка была всего лишь оправданием для моих собственных действий.
Как же я красиво себя обманывала… Но теперь было уже поздно. Вряд ли я смогу выдумать ещё какие-либо причины посетить его дом, чтобы вновь насладиться его обществом…
Я мрачно позавтракала вчерашними пирожными, почти не ощущая их вкуса — хотя днём ранее они мне казались просто восхитительными… И, решительно пройдя в кабинет — в связи с ремонтом в спальне, там был спрятан портрет, который он мне подарил — достала его из коробки и водрузила на стол. Буду хоть смотреть на его рисунок… Раз уж мне ничего другого не остаётся.
Настроение было злобным. Я зализала волосы, собрав их в тугой пучок, и уставилась на своё отражение. Из зеркала на меня смотрела какая-то угрюмая мегера. Это было довольно странно, учитывая, что вчера у меня был отличный секс… Если это, конечно, можно назвать сексом. И, не найдя своему состоянию никаких других объяснений, кроме как необходимость рано или поздно рвать отношения с Князем, я собрала свои многострадальные нервы в кучу и отправилась к Рассу.
В конце концов, нам сегодня предстояло сделать одно очень важное дело.
Он уже ждал меня — и мы поднялись в спальню, чтобы, наконец, совершить хоть какой-то существенный шаг на пути своих поисков. Разделись, забрались под одеяло…
— Солнышко моё… — прошептал мне вдруг на ухо Расатал, прижимая меня к себе. — Ты чем-то расстроена?
— Я не хочу сейчас об этом, Расс… — меня корёжило от одной мысли о том, чтобы заикнуться ему о причине своего состояния. — Давай потом?