— Мы так любили друг друга… Мы были так счастливы… Мы были так прекрасны и невинны в своей любви.
Теперь я не сомневалась. Она точно была безумна. Зря я сюда пришла. Я ничем не смогу ей помочь.
Она повернула голову ко мне, и я изо всех сил постаралась сохранить нейтральное выражение лица. Из её глаз на меня смотрела пустота.
— Ты была на его похоронах?
Я медленно покачала головой.
— Ты тоже не смогла на них попасть, так же как и я, да?..
Мне вдруг захотелось немедленно вскочить и сбежать из этой палаты умалишённых. Но я продолжала сидеть, всё ещё надеясь, что она произнесёт хоть одну реплику, на которую я смогу ответить что-то нормальное.
— Когда мне станет получше, я обязательно пойду к Краю… И брошу вниз огромную охапку цветов… Он любил лилии, Кейси… Он очень любил лилии — белые, благоухающие… Они так похожи на него.
Моё сердце сжалось… Я подсела к ней на кровать и осторожно погладила её по волосам.
— Да, Лили… Они такие же, как и он — белоснежные и прекрасные.
Она смотрела на меня долгим взглядом… И вдруг всхлипнула. А потом, перемежая рыдания с криком, начала дёргаться на постели. Я попыталась её обнять… И тут в спальню забежали родители.
— Прошу вас, уходите! — воскликнула мать, и я поспешно отскочила от кровати. Лили билась в истерике. До меня ещё долго долетали отголоски её криков, затихнув лишь, когда я захлопнула за собой дверь их дома.
Теперь я воочию увидела, как бессмертные сходят с ума. Неизвестно, было ли это хуже земного сумасшествия, но это было однозначно страшно. И я поняла, что больше не смогу сюда прийти — ни под каким предлогом.
Надеюсь, она выживет… Потому что происходящее с ней ставило её в буквальном смысле на грань смерти — точно такой же, на какой стоял её возлюбленный. И мне было больно за них обоих.
***
— Расс… Почему на Небесах всё происходит так стремительно?.. — спросила я Расатала, лёжа в его объятьях вечером. — Почему здесь всё настолько необратимо?
— У нас намного больше силы, чем у землян, Кэсси… — ответил он мне. — Чтобы распоряжаться этой силой, нужно быть очень устойчивым внутри. Иначе нанесёшь много вреда окружающему миру. Поэтому на Небесах такой жестокий естественный отбор.
Да… Теперь я понимала. И тем более тяжкая ответственность ложилась на мои плечи. Мне самой предстояло такое, что я уже не была уверена, смогу ли выдержать это испытание.
— Расс…
Он коснулся губами моей щеки.
— Ты отпустишь меня?..
Он лежал, не открывая глаз, но я чувствовала, какое сильное напряжение терзает его изнутри. И ждала, что он скажет…
— Если бы это было в моей власти… Я НИКОГДА и НИКУДА бы тебя от себя не отпустил. Но разве тебя можно удержать?..
В его голосе сквозило невыносимое страдание. И он был прав. Меня не остановило бы ничего. Даже собственная смерть.
***
Ты ведь придёшь ко мне?.. Уже прошло три дня с тех пор, как… С тех пор, как ты любила меня. Твои ласки… Они чуть не свели меня с ума. Почему ты не приходишь?
Что я делаю не так?.. Почему ты так и не позволила мне прикасаться к тебе так, как я хочу? Как мне суметь выдержать эти дни без тебя?
Как же это мучительно — не знать, что у тебя на уме, о чём ты сейчас размышляешь, что чувствуешь… Не жалеешь ли о том, что произошло?
Я уже готов на всё, лишь бы иметь возможность быть с тобой рядом. Я одержим тобой, словно безумец. Может быть, именно это тебя и отталкивает? Возможно, я недостаточно тщательно это скрываю?
Кэсс…
Я был так погружён в свои терзания, что не сразу понял, о чём мне пытается сказать Лайон.
— Ваша Милость… К вам мисс Кассандра.
Я подскочил на стуле, как ошпаренный… И сразу же одёрнул себя. Не стоит пугать её своим напором. Пусть почувствует, что у неё есть пути к отступлению. Иначе… Иначе я рискую потерять даже те позиции, которые уже отвоевал.
Я медленно прошёл в гостиную, пытаясь по пути угомонить колотящееся сердце. Нацепил более или менее спокойное выражение лица… И всё равно, при виде её, конечно же, половина этого напускного безразличия с меня слетела. Я просто не способен был лгать ей.
— Привет, милая… — улыбнулся я. И тут же слегка опешил, увидев, как тревожно она на меня смотрит. Что-то стряслось?
— Здравствуй, Бэль…
Её голос был таким же истерзанным, как и её взгляд — словно все эти дни она изводила себя не на шутку… И её интонации отозвались в моей груди ноющей болью.