— А то, что ты не позволяешь себе даже общаться со мной? Это разве не предательство? Только ты саму себя здесь предаёшь.
Его слова как-то странно подействовали на меня… Я вдруг остро осознала, что он в какой-то степени прав. И на глаза мгновенно навернулись слёзы, застилая весь окружающий мир.
— Прости, душа моя… Прости, Кэсс…
Бельфегор поспешно взял меня за руку и, притянув к себе, снова обнял.
— Я не должен был такого говорить… Прости меня, пожалуйста.
Но кто-то внутри меня упорно решил добить этот фарс до конца.
— Я не знаю, Бэль… Сможешь ли ты мне заменить его…
Я слегка похолодела от произносимых мною же слов. Это звучало кошмарно… Это звучало, как готовность променять одного на другого. Я знала, что не сделаю этого, но сам факт, что я допустила такую мысль… приводил меня же саму в ужас.
Он почему-то молчал. И не говорил ничего ещё довольно долго… Но я понимала, что сейчас нельзя больше ничего озвучивать. Пусть дозреет сам… Нельзя испортить этот момент. Иначе я никогда не узнаю, что же он на самом деле носит внутри себя.
— Я мог бы, счастье моё… Я мог бы сделать для тебя всё, что угодно…
Я, затаив дыхание, вслушивалась в каждое слово, в каждую интонацию. В каждый мельчайший всплеск эмоций.
— Я мог бы даже пожертвовать собственной жизнью, лишь бы тебе было хорошо.
Так… Продолжай же…
— Но я не смогу уважать себя, если достигну этого через подобный обман. Пусть даже я обманываю не тебя, а соперника… Пусть я заинтересован в этом больше всего на свете… Но моя душа не будет спокойна. И если ты думаешь, что я способен на такое вероломство… Ты плохо меня знаешь.
Я подняла голову и всмотрелась в его глаза… И снова чуть не задохнулась от прозрачности этих ласковых карих озёр, обрамлённых длинными загнутыми ресницами. Которые вновь затянули меня в свою глубину… Да так сильно, что я едва удержалась, чтобы не поцеловать его. Совершенно забыв, зачем я тут сижу и что за комедию ломаю.
— Ты знаешь, я почти поверил тебе…
— Что? — я слегка тряхнула головой, пару секунд потратив на то, чтобы понять, о чём он говорит… А потом до меня резко дошло. — Так ты понял, что я…?
Бельфегор улыбнулся.
— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Кассандра… А вот знаешь ли меня ты?
Да, Бельфегор. Знаю… Теперь — знаю.
И я тоже расплылась в улыбке.
Теперь я могу тебе довериться.
***
— Не волнуйтесь, прошу вас… Я всё прекрасно понимаю. Я не впервые сталкиваюсь с такой ситуацией. Мне нужно, чтобы вы оставили нас наедине на какое-то время. И желательно, чтобы не беспокоили до тех пор, пока я сам не выйду. Возможно, это займёт больше времени, чем мы предполагаем.
— Ох, доктор… Вы последняя наша надежда! Мы приглашали до вас двоих целителей, но ни один из них не сумел ей помочь… Скажите, умоляю, скажите, у неё ещё есть шансы?
— Так… Госпожа Пайнс. Я прошу вас успокоиться и дать мне возможность какое-то время понаблюдать за ней. И только тогда я смогу сказать вам что-то определённое…
— Элис, милая… Не грузи доктора. Пойдём, пойдём… Тебе же уже сказали — нужно время… Давай оставим их. Доктор Мюррей, приступайте, пожалуйста… Мы не будем вам мешать.
Ангел перевёл дух и нервным движением поправил очки. С одной стороны, он уже свыкся с подобными сценами — уж такова была его специализация, работа с психологическими проблемами… Но с другой — к чужой боли достаточно сложно привыкнуть, когда ощущаешь её, почти как свою.
Такова была цена его таланта. Он буквально всем нутром чувствовал переживания своих пациентов… И именно это позволяло ему определять достаточно точно, зашло ли психическое расстройство бессмертного за ту грань, откуда нет возврата, либо процесс ещё не набрал обороты, и его можно спасти.
И эта же способность даровала шансы на выздоровление тем, кто к нему обратился. Он мог практически с первого же дня работы выяснить, в чём кроется причина травмы, возможно ли её исцелить, и какие именно способы терапии будут эффективны в этом случае.
Не успел он зайти в комнату к девушке по имени Лили Пайнс, как сразу же понял, что пациентка будет не из простых — хрупкая психика, впечатлительность… И очень серьёзное происшествие. Вернее, объективно — событие было не настолько травмирующим, чтобы провалиться в то состояние, в котором сейчас находилась светлая, но, с точки зрения её личного восприятия, оно было запредельным — то есть, таким, которое она не способна выдержать. И именно поэтому она сейчас пребывала на грани безумия…
Он поставил стул поближе к кровати и сел, достав из портфеля стопку чистых листов и карандаш. Прикрепляя их к планшету, он, тем временем, внимательно наблюдал за выражением её лица. Девушка неподвижно глядела в потолок.