«Возможно, лёгкая кататония» — сделал он первую запись на листе. И продолжил молча смотреть, ничего не говоря и стараясь не шевелиться.
Он занимался этим довольно длительное время, изредка делая кое-какие заметки… И, возможно, продолжал бы и дальше сидеть неподвижно — так ему было проще улавливать различные эмоциональные всплески, происходящие внутри у пациента — как в носу вдруг нестерпимо зачесалось.
Пытаясь сдержаться, он сморщился и потёр кончик носа, но это не помогло, и он громко и от души чихнул, поспешно доставая платок. А когда вытерся и снова посмотрел на девушку, то слегка вздрогнул… Её взгляд был направлен прямо на него. Глаза цвета морской волны смотрели в упор — чуть расфокусированно… Но вполне осмысленно.
Это было хорошим, очень хорошим признаком.
Альфред Мюррей по-прежнему молчал и не двигался — сейчас это было очень важно — не сбить её собственный импульс… Если он хотя бы есть.
Её губы слегка приоткрылись… Но потом она чуть слышно вздохнула и, снова отвернувшись, уставилась вверх. Он машинально отметил, что она очень красива. Но для истории пациента это не имело никакого значения, поэтому стилус в его руке так и остался спокойным… Чего было не сказать о пульсе.
Он провёл так ещё полчаса, в течение которых успел исписать целых два листа бумаги. Несмотря на то, что внешне, казалось бы, ничего не происходило, внутри у девушки было достаточно много душевных движений. И это тоже давало надежду на возможность исцеления. Ещё не всё было потеряно.
И ангел, тихонько поднявшись, чтобы не напугать её, вновь сложил всё в портфель и покинул комнату.
— Пока рано о чём-то говорить… — беседовал он с родителями. — Мне нужно будет понаблюдать за ней ещё пару дней. Вам я рекомендовал бы больше общаться с ней, причём об очень простых вещах — еда, погода, одежда… Напоминать о занятиях, которые она любит.
— Благодарю вас, доктор… — сказал отец. — Когда вас ждать снова?
— Я буду приходить ежедневно.
Распрощавшись, он вышел во двор и расправил затёкшую от долгого сидения спину. Стоял ясный, прохладный зимний день, и лучи солнца светили ярко — почти, как летом… Он подставил им лицо и зажмурился.
Какие глаза… Такой цвет он видел впервые. Она смотрела беспомощно… Растерянно… И в то же время во взгляде чувствовался какой-то отклик на реальность. Она должна суметь выкарабкаться. По крайней мере, он, как целитель, собирался сделать для этого всё возможное.
***
Уравнитель медленно провёл через водяную арку сначала нас с Расаталом… Потом, отдельно — Бельфегора.
Демон оглядел пещеру… И они с Рассом уставились друг на друга. Молча. Казалось, им вовсе не было необходимости обмениваться фразами, чтобы прекрасно понять, что каждый из них имеет в виду. Даже я без труда улавливала эти импульсы.
«Только дёрнись… И я снесу тебе башку, не колеблясь ни секунды» — вещал тяжёлый взгляд Расса.
«Твои угрозы не испугают меня… И не для тебя я здесь. А вот ты во мне нуждаешься, как бы ты не хорохорился…» — отвечали ему насмешливые глаза Бельфегора.
Вслух же он произнёс:
— Нужно, чтобы вы оба отошли в тот конец пещеры… Как можно дальше. Мне нужно как следует его прочувствовать.
Подойдя к влажной от воды каменной стене, он плотно прижал к ней обе ладони и прислонился ухом. Словно вслушивался в толщу скалы. Постоял так несколько минут…
Мы с Расаталом, затаив дыхание, наблюдали за ним. Какой вердикт он вынесет? Возможно ли вообще достать его оттуда? Не скажет ли он сейчас что-нибудь такое, что окончательно разрушит все наши надежды?
Но, к моему великому облегчению, ответ Бельфегора был утвердительным.
— Это будет достаточно сложно… — проговорил он после того, как ещё какое-то время простоял, прижимаясь к камням, но теперь уже спиной. — Я боюсь повредить его… Поэтому доставать нужно будет предельно аккуратно и медленно. Шахту в скале я проделаю легко, а вот на самом подходе к Камню мне придётся остановиться. А там посмотрим… Я пока сам не знаю точно, какой способ буду использовать.
И, немного помолчав, спросил:
— Я никогда не встречал такой чистой и чёткой структуры… Что это за камень?
— Это алмаз, — ответил Расатал.
Бельфегор кивнул.
— Да, теперь я понимаю… Уж очень многогранная у него внутренняя архитектура… Он способен вместить в себя колоссальные объёмы энергии. А учитывая его размеры… Вполне возможно, что этот камень равен по силе всему нашему миру. По крайней мере, я так ощущаю…