Он молча прихлёбывал кофе, глядя в окно, а я наблюдала за ним. Наконец, он допил, отставил чашку, развернулся ко мне и сложил перед собой руки в замок. «Ого… Серьёзный Азраэль — это что-то новое в моей жизни», — подумала я, ощутив, как по спине пробегает неожиданный холодок.
Медленно проведя по мне взглядом сверху вниз и снова вернувшись к глазам, он хрипловато, негромко спросил:
— Откуда у тебя Сила?
Я уставилась на него с недоумением. «Какая ещё сила? Я кристалл-то свой заполнить не могу. А что там за видения ты нам ночью намутил, так это у тебя надо спросить.»
— Я понимаю в этом гораздо меньше тебя, Азраэль, — ответила я и помассировала пальцами свою несчастную черепушку. — Может, это ты мне хоть что-нибудь объяснишь?..
Демон откинулся на спинку стула, прищурившись и сверля меня изучающим взглядом. Похоже, он не особо был настроен вести со мной просветительские беседы, но что-то во всём этом не давало ему покоя, и он, нехотя, всё-таки соизволил дать мне кое-какие комментарии.
Из его рассказа я узнала, что это было не совсем видение, а некая альтернативная реальность, в которой каждый из нас — и он, и я — проявили свою истинную суть. Он — демоническую, а я, выходит — ангельскую. Но у меня, как у новобранца, не должно было быть такой силы, которую я могла бы противопоставить высшему демону, претендовавшему, кстати говоря, по праву рождения на трон Ада.
А тот армагеддон, который случился в самом конце — это было последствием соединения сил Света и Тьмы, которое как раз и являлось запрещённым деянием в этом мире, способным нести за собой великие разрушения. Часть этого импульса ударила и по нам самим, поэтому нам и было так хреново поутру.
— Подожди, — остановила я его, — а почему же тогда мы с тобой всё это время спокойно занимались сексом, и никаких армагеддонов с нами не происходило?
— Потому что новобранцы слишком слабы, глупая, — с усмешкой процедил демон, и до меня тут наконец дошло, даже несмотря на слабо функционирующие от этого космического похмелья мозги, что имел в виду Ричард, когда сказал: «Вам — можно». Так вот оно в чём дело! Слабым — можно, потому что они не могут произвести хоть сколько-нибудь заметных возмущений в пространстве именно в силу своей слабости!
Я мысленно выдала себе карточку с цифрой «10» за удачный каламбур и поднялась налить стакан воды — пересохшее горло мешало мне нормально воспринимать информацию. Созерцая по пути валяющуюся битую посуду, испорченный ковёр и разбросанные по всей комнате свечи, я поймала ещё одно, невероятное для моего излохмаченного состояния, озарение, и тут же поспешила озадачить им Азраэля.
— И вот это вот, — сделала я широкий взмах рукой, указывая на весь этот бардак, — и есть то разрушение, которое мы учинили?
Азраэль посмотрел на меня, как на непроходимую идиотку — именно такой посыл я прочла в выражении его лица — произнеся лишь:
— О разрушении мы наверняка ещё услышим…
И покинул мою комнату по-английски. Не прощаясь.
***
Это был второй из дней на Небесах, когда я страстно жаждала вернуться обратно на Землю. Первый был, когда я прощалась с отцом. А сейчас я мысленно прощалась со всеми своими наивными планами, которые рушились, как карточный домик, прямо у меня на глазах. Кажется, я была не в силах вырваться из этого головокружительного водоворота событий, который захватил меня в своё безудержное вращение, и с каждым новым днём лишь увеличивал темпы…
Хрустальная пирамидка, на которой я решила проверить слова Азраэля о моей силе, разлетелась на куски, как только я к ней прикоснулась, добавив к общему бедламу в комнате свою мелкую лепту… И в то самое мгновение я вдруг осознала, что пути назад не будет, что со мной случились какие-то необратимые изменения, объяснения которым я пока не нахожу, но любое игнорирование происходящих событий было бы равнозначно засовыванию головы в песок, подобно страусу.
Я сидела на кровати, устало уронив голову на ладони, и пыталась собрать себя в кучу.
«Возьми судьбу в свои руки, Кейси… Делай свой выбор…» — проговорила я себе мысленно свой девиз, но всё никак не могла сообразить, каким именно он должен быть сейчас. Что я должна делать?
Так и не придумав ничего стоящего, я решила начать с самого простого — с тех мелких шагов, которые была способна совершить прямо сейчас, с учётом моего плачевного состояния.