Он ещё продолжал быть внутри, и это было так волшебно… Долго-долго целовал меня, и я страстно отвечала ему, пытаясь насытиться им до конца… И лишь через несколько минут ощутила, как член мягко выскальзывает, покидая мою вагину, и с наслаждением задрожала от этого нежного завершения…
Кажется, нам обоим не хватило этого одного раза…
Поэтому, спустя некоторое время, мы повторили снова.
Он уже медленно, не спеша, входил сзади, распластав меня на животе и сжав мои руки в своих ладонях… И я заходилась стонами от каждого его движения. Теперь это было ощутимо дольше — я сполна упивалась его животной страстью. Он брал меня и властно, и мягко одновременно… Заботился о том, чтобы мне было хорошо, и в то же время распоряжался моим телом так, как ему хотелось…
Просунув одну руку мне под живот, ласкал спереди пальцами — и я чувствовала, как постепенно нарастает и накрывает меня с головой жаркий шквал невыносимого наслаждения… Я забилась под ним в оргазме, закричав во весь голос, а он яростно продолжал всаживаться в меня, усиливая этот экстаз для нас обоих…
Я словно выпила его протяжный завершающий стон, вобрала в себя всем своим существом вздрагивания мыщц его живота и бёдер, растворилась в его горячем теле, утонула в миллионах мурашек, родившихся в ответ на его влажно и жадно целующий мой затылок рот…
И чуть не умерла от счастья, когда мне прямо в ухо раздался его задыхающийся низкий голос:
— Кэсси… Кэсси… Я люблю тебя…
🎧 Walking On Cars — Two Straight Lines
87. Не расцепляя рук...
Он снова парил у самой грани… И не видел её.
«Где же ты… Я знаю, ты здесь. Откликнись…»
Некоторое время спустя он уловил едва заметную ниточку её энергий. И, как только они его коснулись, он ощутил внутри такой экстаз… Какого давно уже не испытывал.
«О, как же ты хороша… Я и позабыл, как дивно ты пахнешь…»
Снова тишина. Она словно пряталась от него, а он отчаянно жалел о том, что теперь отделён от неё. И ведь он сделал это собственными руками…
Но освободить её — означало столкнуться с огромным риском.
«Я знаю твой характер, Сестра… Ты не дашь мне покоя. Наверняка, за это время ты стала лишь хуже… Ты накопила в себе много злости. Я не справлюсь с тобой. Пожалуй, я зря пришёл…»
И только было он развернулся, чтобы покинуть это место… Как вдруг услышал нежное:
— Мрррр?..
Вся его белоснежная суть содрогнулась, отвечая на эти волшебные вибрации. Он не верил своим ушам. Этого просто не могло быть…
Но её глаза цвета зелёного винограда уже смотрели на него в упор. И в них было столько ласки, столько желания…
— Меа Лио́несс… — прошептал он, едва дыша, пожирая её глазами. — Меа Амо́ри… [*]
[Моя Львица... Любовь моя... (авторские неологизмы, вариация латыни)]
Вся шелуха сомнений слетела вдруг с него в одно мгновенье. Как мог он так жестоко обойтись с ней? Как она выдержала целое тысячелетие этого мрачного заключения? Он готов был уже рвать на себе перья и посыпать голову пеплом, лишь бы вымолить её прощение.
Она сделала несколько мягких шагов. Волна влечения захлестнула его… Он дёрнулся было к грани, чтобы ощутить прикосновение её шелковистой шерсти… Как внезапно внутри пушистой чёрной вуали её вибраций проскользнуло острое, жгучее, ядовитое щупальце ненависти.
Вздрогнув и отшатнувшись, он едва удержался от вскрика. Так вот оно что… Она всего лишь притворяется. Чтобы обмануть его и заставить выпустить из заточения…
Единственный мощный взмах сильных, кипенно-белых крыльев — и Яхве мгновенно взметнулся в небо огромным снежным вихрем.
И уже лишь отдалённо уловил её стремительное движение во тьме — бросок, удар когтистой лапой по преграде… Сверкнувшие ослепительными голубыми отсветами рваные следы от этих острых, словно ножи, четырёх клинков… И её дикий, болезненный вой, ещё долго отдававшийся звенящим эхом в его ушах.
Эрреб отбросило далеко назад, скомкало её пружинистое чёрное тело, и она покатилась кубарем во мрак, шипя и издавая истошный кошачий вопль… Это было глупо — так бросаться на грань, но она при всём желании не сумела бы сдержаться.
С трудом отдышавшись после убийственно безжалостного приступа боли, она постепенно затихла и свернулась клубком.
Задумчиво облизывая раненую лапу, она смотрела во тьму немигающим взглядом. Ей хотелось растерзать его. И она изо всех сил утешала себя мыслью о том, что этот день наступит уже совсем скоро.
***