Его рука вдруг легла поверх моей. И я всей спиной ощутила тепло его тела, подошедшего сзади так близко, что ещё чуть-чуть — и я окажусь в его объятиях. Меня с головой накрыло его аурой — обволокло, словно нежным покрывалом, от касания которого внутри рождалось лишь одно желание — обернуться и отдаться без оглядки в плен его умелых рук, которые, наверняка, были томимы, ночь за ночью, неудержимым стремлением доставить мне то наслаждение, которое был способен подарить только он.
Я молчала и смотрела на союз наших ладоней. И я не собиралась его прерывать — невзирая ни на что. Я возьму от этих последних минут наедине с ним всё, что только возможно… Пусть даже эти прикосновения оставят на моём сердце шрамы, которые не заживут спустя годы… Я не стану от них прятаться. Я заберу их с собой.
Наши руки медленно отлепились от стекла… И он, не расцепляя пальцев, обнял меня. Прижался щекой… Я ощутила на виске его дыхание…
И он, одними губами, почти неслышно, приблизив их к самому моему уху, прошептал:
— Я люблю тебя…
88. Две Бесконечности
У меня в распоряжении было ровно две недели. Четырнадцать скудных, мать их, несчастных дней. Чудовищно мало…
Пара дней на адаптацию, несколько дней на перебор способов найти Криса… Несколько дней на то, чтобы суметь выбраться обратно. И это ещё в лучшем случае — если всё действительно пойдёт так, как задумано.
Но другая реальность могла оказаться совершенно непредсказуемой. Там мог быть другой световой день, не согласующийся с ритмом мира Небес, и я могла просто-напросто опоздать, даже не поняв этого… Там могли быть другие социальные устои, и у меня ушла бы куча времени на то, чтобы изучить все эти правила и научиться ими пользоваться…
Там на меня могло навалиться всё, что угодно — а вдруг я вообще какая-нибудь рабыня на плантациях, которую не то что отпустить из плена, но даже и выслушать никто не соизволит?
А что, если Крис там мне вовсе не друг, а, скажем, муж, и я, позабыв обо всём, утону в его белокрылых объятиях, мечтая лишь о том, чтобы эта сладкая нега любви продолжалась?.. А моя основная задача — вернуть его потерянную душу назад — покажется мне настолько мелкой и незначительной, что я предпочту лучше погрузиться в свой нехитрый ангельский быт, безжалостно оставив позади своё туманное прошлое, нежели хоть как-то напрягаться, пытаясь его поменять? Ведь оно запросто может предстать в моём воображении, как что-то сомнительное и нереальное…
Меня колотило дрожью — почти так же, как тогда, перед встречей с Яхве, только теперь это было гораздо страшнее… В тот раз я была в надёжных руках Расатала, и я точно знала, что он вытащит меня назад, что бы ни случилось…
Сейчас же он был над этим не властен. Всё, что он мог — это отправить меня ТУДА. А вот обратный путь был лишь в моих руках. Но всё, что он мне объяснил, было настолько неопределённым и призрачным, что до меня как следует дошло лишь одно: для того, чтобы оттуда выбраться, нет никаких чётких схем. И придётся во всём разбираться по ходу действия. Догадываться, экспериментировать… И трястись от ужаса, что ничего не получится.
Проще было в Бездну ухнуть — она давала хоть какую-то однозначность конца. Здесь же я ныряла в абсолютную неизвестность.
А ещё хуже было то, что я прекрасно понимала, что чувствует Расатал. И была искренне потрясена тем, какой стальной хваткой он держит себя в руках…
Мне кажется, на его месте я не смогла бы отпустить любимого человека… И сейчас просто валялась бы у него в ногах, воя от безысходности, умоляя не покидать меня, и обещая все сокровища мира, лишь бы он не оставлял меня один на один с этим непрекращающимся кошмаром — мыслью, что я могу потерять его навсегда в любую секунду.
***
— Лили… Лили. Лили… — почти неслышно шептал себе под нос Альфред Мюррей, в очередной раз покидая дом Пайнсов.
Это имя было таким нежным… Совсем как её губы… Как этот лёгкий румянец на щеках, которым её лицо рдело всякий раз, когда он обращался к ней.
Кто бы мог подумать, что она так легко откликнется? И практически с первого же дня их работы начнёт постепенно осознавать, что с ней происходит. Ещё ни с одним пациентом он не чувствовал такого вдохновения — обычно процесс выхода из этой своеобразной эмоциональной комы происходил очень тяжело и длительно, и ему приходилось затрачивать уйму сил на то, чтобы вытащить бессмертного из цепких лап депрессии…
Но эта девушка была как слегка увядший цветок, который просто оставили без внимания. И стоило только чуть-чуть оросить водой потрескавшуюся почву у его стебля, как он мгновенно расправил лепестки и приподнял свой бутон, словно в просьбе продолжать делать это ещё…