[ЦЕНЗУРА]
[ЦЕНЗУРА]
[ЦЕНЗУРА]
[ЦЕНЗУРА]
[ЦЕНЗУРА]
***
Я хотела было попросить Кейна Максвелла, чтобы Кристиана перенесли в более просторную палату, а моё тело положили рядом, пока я буду в отключке — ну, мало ли что… Может, какая медицинская помощь понадобится… Но Расатал был категорически против.
— Я справлюсь сам. Поставлю грамотных лекарей на подхвате… Но ты должна быть у меня дома. Я никому не доверяю, Кэсси, пойми… Это слишком опасно.
Я вынуждена была согласиться, и мы подготовили всё для того, чтобы моё перемещение между мирами было максимально защищённым — я снова поработала с рунными контурами вокруг дома, настроив их на то, чтобы они пропускали лишь Расса, а он временно распустил всех слуг в оплачиваемый отпуск, наплетя им что-то про свадебное путешествие…
Я попрощалась с Драго, и он долго смотрел мне в глаза немигающим взглядом, словно пытаясь проникнуть в самую мою суть… Я постаралась раскрыться ему — ведь он тоже странник, и у него уже есть некоторый опыт подобных вылазок. Но так особо и не поняла — произошло что-то между нами, или нет. Лишь уловила его нешуточное волнение и беспокойство за меня.
«Принцесса… запомни хорошенько. и повтори за мной снова. не всегда нужно верить тому, что видишь и слышишь… но всегда нужно верить себе»
— Всегда нужно верить себе… — откликнулась я тихим эхом.
Я обняла его за шею, прижалась к его тёплой гладкой морде… Провела нежно по роговым выступам, обрамляющим глаза и лоб… И со вздохом отступила назад.
Он расправил свои огромные чёрные крылья во всю ширь, встал на задние лапы и, задрав голову к небесам, издал громкий трубный рёв. У меня аж слегка заложило уши — сочувствую соседям… Не рады они, скорее всего, что я поселилась тут у них под боком.
Я провожала взглядом его силуэт до тех пор, пока он не превратился в небольшую тёмную точку на горизонте.
Ричард не соизволил явиться. А всё, что я от него услышала напоследок в свой адрес, это было: «Прощаться? Ещё чего… Я с тобой расставаться не собираюсь. Через две недели увидимся, как пить дать — я тебя жду на ритуал. И попробуй только не прилететь вовремя!..»
И я, едва сдерживая слёзы, рассмеялась — ну, а кто сказал, что от Учителя можно ожидать какого-то другого напутствия? Любящих пиздюлей дать вдогонку он всегда был мастер…
А когда я полезла к нему с обнимашками, он лишь проворчал:
— Давай, давай… Шуруй отседова. У меня ещё работы невпроворот… Дедлайн, чтоб его…
И поспешно отвернулся к окну.
***
Теперь все приготовления были закончены, и мы остались с Рассом наедине.
Я ужасно боялась заговорить с ним. Хоть мы вроде уже и обсудили эту тему и вдоль и поперёк… Но всё равно оставалось что-то неявное, неозвученное… Но такое важное. Самое… Самое главное.
Я какое-то время молчала, пытаясь подобрать слова, но они всё как-то не находились… И тут он вдруг встал, подошёл к шкафу и достал оттуда что-то, зажав в кулаке.
Я усмехнулась. Кажется, я догадываюсь, что это…
И всё же, несмотря на все мои догадки, этот момент всё равно взволновал меня до глубины души.
То, каким был его взгляд… То, как медленно он приблизился ко мне, не сводя с меня глаз… То, как нежно взял за руку. И то, какой дрожью меня пронзило прикосновение к прохладному металлу кольца, которое я вдруг ощутила в своей ладони.
Он не стал сразу надевать мне его на палец. И продолжал вопросительно смотреть на меня, словно спрашивая: «А хочешь ли ты этого? Действительно ли ты желаешь скрепить наши узы именно так? Согласна ли быть моей?»
Мне не нужно было слов, чтобы услышать все эти вопросы — я прекрасно читала их все в его чёрных, как сама Тьма, обжигающих, как само пламя Преисподней, вновь и вновь страстно желающих обладать мною, словно искушение самого Дьявола, глазах.
А та любовь, которая изливалась на меня из них — она пленяла, лишала рассудка, сводила с ума… И рождала во мне лишь одно желание — отдаться этому мужчине без остатка, оставляя позади все свои сомнения и метания, погружаясь в его душу, соединяясь с его телом, сливаясь с ним воедино.
Я протянула ему свою руку…
И, замерев, смотрела, как медленно он одевает мне кольцо на безымянный палец.
Золото текуче-гладкого, как поток жидкой лавы, металла… Две одинаковые петли знака бесконечности сплетались, соединялись — словно в страстном, самозабвенном поцелуе… Они были по отдельности — и в то же время являлись одним целым. Они отдавались друг другу, брали друг друга — и упивались своей безграничной любовью.