— А у тебя кольца не будет? — тихонько спросила я.
— Я и так твой… — прошептал он мне прямо в губы. — Ты ведь знаешь это сама…
Пропала, утонула… потерялась
В твоих глазах, в твоих руках беспечно…
Тебя теперь всегда мне будет мало —
И имя нашим чувствам — Бесконечность.
Ворвись, возьми, сорви мой крик безумный
Из уст моих, тебя лишь только ждущих…
Бьюсь под тобою самкой полоумной,
Твой стон, твой вздох, твой образ жадно пьющей.
Неистовый, безудержный, безмерный…
С руками сильными, с душою неуёмной.
Надёжный, любящий, горячий, верный…
И Тьмой, и Светом щедро напоённый.
Дарован ты мне Небом или Адом?
Взлетаю вновь и падаю в пучину…
И, огненным твоим объята взглядом,
В тебе готова безвозвратно сгинуть.
Пусть ми́нут за спиной времён столетья,
Пусть пролетят над нами сны вселенных…
В твои глаза всегда хочу смотреть я,
Тебя любить хочу самозабвенно.
Тела́, в пожаре страсти вновь сплетаясь,
Рвут сумрак ночи взрывами созвездий…
Отныне лишь одно желанье знаю —
С тобою. Навсегда. Навеки. Вместе.
***
🎧 Aurora Night — 1310
Рвал себе душу… Срывал с неё всю одежду, как ненужную шелуху…
Как будто каждая секунда, что отделяла наши обнажённые тела друг от друга, была невыносимым, непозволительным, подлежащим немедленному истреблению, препятствием.
Вдыхал аромат её волос, не в силах насытиться. Съедал вкус её кожи, облизывал её, сжимал до боли её бедро ладонью. Жадно вслушивался в её жалобный стон.
Ласкал её неистово… Ласкал её нежно. Обнимал её губами… Хотел выпить её до дна.
Раздвигал ей бёдра подбородком, утопал в нежных лепестках тёмно-розового цветка её вульвы… Наслаждался её запахом. Соединял влажные прикосновения своего языка и набухшего бугорка её клитора. Впитывал в себя все её содрогания… Все её вскрики… Весь жар её сокращающейся от оргазма вагины. Нагло лез языком и губами везде, где только она меня пускала. И везде, где не пускала.
Ловил ртом её рыдающие стоны — и задыхался сам, сминая под собой её тело, овладевая ею так, будто больше никогда её не увижу…
Врывался в неё… Терзал её… Пожирал её. Умирал в ней. Рождался снова… И вновь набрасывался на неё, как голодный зверь, не знающий насыщения, обуреваемый лишь одной жаждой — вобрать её в себя до конца. Заполнить её собой. Присвоить… Раствориться.
Путал, где она, а где я… Не понимал, кто из нас сейчас кончает — я или она…
Заставлял её поглощать меня, принимать меня. Обзывал её бесстыжей шлюшкой, давил ей на плечи, принуждая подчиниться мне…
Врывался в её рот членом, сгорая от вожделения, вторгался в её жаркое лоно, теряя себя в безумии страсти. Сажал её на себя, изнывая от неутолённой похоти, всаживался в неё горящим колом… Кипел, изливался, пронзал её насквозь.
Поклонялся ей… Стоял перед ней на коленях. Умолял её прикоснуться ко мне снова… Был мягким… Был жестоким… Был сумасшедшим.
Потерял счёт времени. Не мог вспомнить, кто я такой… Плакал, крича в небо, благодаря за то, что у меня есть Она. Смеялся, глядя, как она облизывает опухшие от моих поцелуев губы. Целовал её снова. Целовал, целовал, целовал…
Не понимал, зачем отпускаю её. Стискивал зубы, пытаясь не взвыть от боли. Сдерживал себя от того, чтобы упасть ей в ноги, обнимая её колени, вымаливая обещание, что вернётся…
Сдавливал её в объятиях. Просил прощения за то, что делаю это слишком сильно. И снова вжимал в себя, открывая рот в беззвучном крике у неё за плечом… Чтобы она не видела, как я схожу с ума от одной мысли, что могу её потерять.
Беспомощно плакал в плену её нежных рук. Собирал губами её слёзы… Просил не бояться. Клял себя последними словами за то, что не могу удержать её. Ненавидел себя за враньё… За то, что не признавался ей в том, как сильно боюсь сам.
Не мог больше плакать. Сгибался от боли. Дышал глубоко, чтобы привести себя в чувство. Смотрел в её глаза… Видел в них себя. Знал, что любит… Знал, что хочет вернуться ко мне. Вернётся ли — не знал…
Собирал с пола одежду, не понимая, что делаю. Одевался, как робот — путая рукава. Долго смотрел на неё, пытаясь сообразить, не забыл ли что-либо объяснить. Силился вспомнить что-то важное, и никак не мог уловить, что.
Бессчётное число раз повторил ей, как сильно люблю её. Не успокоился, не насытился её признаниями. Не сумел принять её уход. Не смог…
Уговорил себя. Надавил на себя, заставил… Натянул на себя спокойное и сосредоточенное лицо. Заглянул ей в глаза в последний раз. Содрогнулся от слова «последний», мысленно вмазал себе по роже за эту фразу.