Не мог отвести взгляда от её губ. Остановил себя от очередного порыва овладеть ею. Пытался успокоить дрожащие пальцы. Снова целовал влажные от слёз уголки её глаз.
Решил, что пора.
Накрыл её рот поцелуем… Закрыл глаза, проникая внутрь неё, заполняя её своей любовью.
Положил ладонь ей на лоб. Усилием воли дотянулся до Камня… Подавил рождающийся в горле крик. Уговорил своё сердце биться размеренно.
Открыл ей Путь. Обнял её всем своим существом. Окутал теплом.
Вздрогнул, почувствовав, как медленно и едва уловимо уходит из тела её душа.
Тянулся до последнего к её руке… Увидел, как расцепляются кончики наших пальцев… Как медленно она поворачивается ко мне спиной.
Почувствовал, как, взметнувшись, проплыли мимо и нежно коснулись моей щеки длинные золотисто-русые пряди её волос…
Увидел её отдаляющийся от меня силуэт…
Сжал изо всех сил зубы, чтобы не закричать ей вслед.
И отпустил её…
89. Максим Завьялов
Ох… Что за хрень… Какое-то размытое пространство… Мутит… Всё плывёт…
Перед глазами начало немного проясняться, и я вдруг поняла, что бестолково шарю перед собой рукой, пытаясь что-то нащупать. В нос внезапно ударил какой-то едкий, резкий запах, я сморщилась…
— Фу, блядь, Наташ… Убери… Всё, всё, уже нормально всё.
Я оттолкнула её руку с нашатырём и резко кашлянула в сторону, пытаясь изгнать из своей носоглотки отвратительное ощущение. Вдох… Выдох…
Нет, нужно прекращать пить эти колёса… Иначе я всех посетителей тут скоро распугаю своими обмороками.
Она помогла мне подняться, и я хмуро глянула на семейную парочку, бросающую на меня обеспокоенные взгляды.
— Ох, девушка, вы нас так напугали… У вас прямо губы посинели в мгновение ока. Вы такая бледная, ужас…
Ой, да пошли вы все… Со своим приторным сочувствием.
Я поправила жакет и нетвёрдым шагом отправилась в уборную. Приду в себя чуток…
— Эй, мать! Сама справишься? — донёсся до меня озабоченный голос Чурсиной.
Я только молча махнула рукой.
Вот ненавижу всякие общественные туалеты, а этот мне почему-то нравится… Возможно, именно потому, что здесь редко кто бывает, и я могу немного побыть наедине с собой, в тишине, глядя в огромное панорамное зеркало, отражающее тёмно-серые мраморные плитки за спиной.
Я умылась тёплой водой — руки были ледяными, и хотелось их немного согреть — и, утёршись салфетками, внимательно всмотрелась в своё лицо. Придётся обновить макияж… И, похоже, немного добавить румян — и правда, краше только в гроб кладут.
Вздохнула, бросила последний взгляд в зеркало и вышла. Уже у себя, в служебке, по-быстрому хлебнула кофе, чтобы выровнять давление, накрасилась, причесалась, слегка сбрызнула волосы лаком… Поправила бейджик с надписью «Ксения Малова, консультант» — и снова вышла в выставочный зал, чтобы приступить к своим прямым обязанностям.
— Ну чё там… Жива? — поинтересовалась Нэт своим вечно сиплым, словно простуженным, голосом.
— Мгм… Жива и свежа, как майская роза. Сейчас начну благоухать.
Она негромко рассмеялась.
Я частенько завидовала этой её лёгкой сипоте — это было как-то сексуально, что ли… Я никогда не могла добиться такого эффекта — даже несмотря на то, что регулярно курила. Нужные оттенки моему голосу добавляло лишь ОРЗ — и то ненадолго.
Между собой мы всегда общались нарочито по-плебейски — с матерком, с жаргонизмами, подъёбками… И иногда нам даже влетало от начальства за то, что свидетелями этому оказывались наши слушатели. Но мы по-прежнему продолжали — возможно, потому, что нам обеим отчаянно хотелось разбавить чем-то живым свои рафинированные будни, до отказа заполненные официальным лоском.
Две стройняшки модельной внешности, в костюмах LUSIO, с ослепительными улыбками рассказывающие о различных особенностях экспонатов, доверенных нашему чуткому сопровождению. Всем рядовым зевакам, желающим побольше узнать, что из себя представляют драгоценные камни, мы выкладывали, по возможности, самую банальную информацию, внимательно выслеживая в толпе особую категорию посетителей — тех, что при деньгах.
А вот с ними-то следовало вести себя совершенно иначе — интеллигентно, в меру подобострастно, и очень-очень заинтересованно. Соблюдая однако, определённые границы — переборщить было хуже, чем недоборщить.
Этому хитрому искусству обольщения нас обеих обучали на протяжении нескольких месяцев, и сейчас мы уже практически на автомате исполняли все необходимые действия — восхищённый взгляд, своевременная улыбка, открытость, искренний интерес… Уважение. Спокойствие. И едва заметный шлейф изысканности в построении фраз.