Этот коктейль срабатывал практически всегда. За исключением некоторых особенно замороченных персонажей, с которыми нужна была другая тактика — и тогда мы призывали на помощь Юру — нашего «подельника», как мы его иногда втихаря называли между собой.
Этот прохвост был просто великолепен — отменное чувство юмора, всегда дорогой парфюм, отлично подогнанный по фигуре пиджак и молниеносная соображалка. Мы ему обе даже в подмётки не годились. Всё, на что мы были способны — это забросить удочку, чтобы потенциальный покупатель испытал желание заглянуть чуть дальше, чем за стекло витрины, а уж дальнейшую работу выполнял именно он.
Впрочем, со своей основной задачей мы, как правило, справлялись более, чем успешно, и за те полгода, что провели в разъездах по наиболее крупным городам Европы и Азии, вполне спелись.
Рабочая смена уже подходила к концу, и я с облегчением ломанулась в отель — меня до сих пор слегка подташнивало, и моя натренированная улыбка, наверняка, смотрелась вымученной. На́та только прищурилась, разглядывая мою кислую рожу, пока я собиралась, но ничего не сказала — всё равно она редко когда проводила вечер в номере. Для этого времени суток у неё были предусмотрены гораздо более увлекательные занятия…
Бухнувшись на постель прямо так, с порога — не раздеваясь, я уставилась в потолок. Похоже, нужно как-то своими силами выбираться из этого болота, в которое меня затянуло расставание с Андреем. Вот уж не думала, что меня так накроет — кажется, я и не слишком-то сильно была в него влюблена… Так, за неимением лучшего.
Я изо всех сил старалась соответствовать его представлениям о нормальной женщине — но у меня это раз за разом не получалось. В итоге, после года тщетных попыток, окончательно убедившись в том, что ему нужна какая-то смесь из домработницы, кухарки и шлюхи, я почти сдалась. Из всех этих трёх задач нормально мне давалась только последняя.
А когда я обнаружила в его постели какую-то растрёпанную вульгарную шалаву, то первое, что я испытала — это недоумение. И, так и не поняв как следует, кто это был — проститутка или просто измотанная чередой случайных связей обычная несвежая баба, собрала свои вещички и отчалила в закат.
Пожалуй, дело было не в нём. А просто в том, что мне до сих пор так и не удалось встретить в своей жизни кого-то стоящего. Того, с кем хотелось бы эту жизнь нормально провести. А не просрать.
С трудом заставив себя приподняться и сесть, я сунула руку в сумочку и достала блистер с таблетками. Выбросить?.. А вдруг понадобятся ещё… Курить однозначно начну больше. На работе нам это было строго запрещено, и я перешла на вейп — и то прячась, когда был риск засветиться.
Зато сейчас можно было, не напрягаясь, лежать и пускать клубы пара в потолок. Что я и сделала, после того, как приняла душ и надела лёгенький шёлковый халат.
Ума не приложу, как привести себя в норму… Как вспомню, что со мной творилось полгода назад, так вздрогну. Хотя на этом дурацком Ленуксине было ничуть не лучше — побочек было столько, что ещё непонятно, приносил он мне больше пользы или вреда…
Если бы не интерес к работе — я бы вообще сдохла от тоски. Это единственное, что спасало меня от депрессии. Камни… Я обожала их, и готова была сутками изучать различные их особенности и свойства. Полудрагоценные не слишком меня привлекали, а вот драгоценные — это была моя слабость. Я сильно подозревала, что именно вот этот вот слегка безумный блеск в глазах, когда я о них говорила, и привлёк внимание ко мне на собеседовании. И я получила эту работу.
Сейчас у нас как раз был особый тур. Бриллиант, который мы вот уже несколько недель возили по выставкам — с диким количеством охраны, сигнализации, предосторожностей и засекреченных логистических схем — был, в своём роде, уникальным.
И дело было вовсе не в его размерах. А в цвете. Такой дымчато-переливчатой, туманной, загадочной окраской больше не обладал ни один из подобных ему камней. И его название полностью соответствовало его сути — Нордарик. Или, если попробовать перевести буквально — Лучистая Тьма.
Для него даже подсветка нужна была особенная — лазерная. Огранка была выполнена таким образом, что при попадании на него узконаправленного луча света, он начинал отбрасывать во все стороны светло-серые блики, которые делали его совершенно непохожим на своих собратьев. Этот камень был неповторимой редкостью.