Я могла передумать из-за страха наказания. Но я тогда почему-то не вспомнила об этом, а вместо этого пожалела Анджелину. Вот просто автоматически, не задумываясь — пожалела, и всё. И это стало решающим фактором в прибавлении светлой энергии.
Значит, с Зоаром сработал тот же самый механизм. Каковы были мои мотивы? Первый — помочь Крису. Ну да, это вполне можно записать в ангельское — дружба, риск, самопожертвование и всё такое. А второй — разобраться в устройстве мира и понять, почему светлые и тёмные энергии запрещено объединять, и есть ли хоть какие-то шансы обойти этот запрет. Пожалуй, мой второй мотив был серым. Ну, или какой там цвет получится, если смешать чёрное и белое?
Ладно, допустим, во мне тогда перевесил ангел. А что же со мной творится сейчас?
Демонической энергии, по первоначальном прикосновении, оказалось неизмеримо больше, и мне моментально вспомнилось, как Азраэль накачал меня до отказа своей Тьмой, перед самым крушением. Интересно…
Тьма вошла в меня беспрепятственно и, похоже, прекрасно смогла задержаться внутри. Так что же, получается — по факту, я теперь довольно сильный демон? Эта мысль откровенно меня позабавила, и я вдруг ощутила азарт безнаказанности, которым, похоже, невольно заразил меня в процессе соития мой тёмный любовник…
Как там? Заболевания, передающиеся половым путём? Я заржала на всю комнату, представив, как я буду предъявлять Азраэлю свои претензии, с настоятельными требованиями сдать анализы на хитрожопость и беспринципность. А они, конечно же, окажутся зашкаливающими за верхний предел нормы.
Я довольно потянулась и впервые за всё утро задумалась, что бы мне такого поесть. Был уже полдень, и организм, истерзанный всеми этими ночными бдениями и мистическими перипетиями, нуждался в восстановлении. И только я влезла в холодильный шкаф, чтобы поживиться там чем-нибудь плотненьким, как во дворе зазвонил колокол.
Оу… Сегодня что, вторник? Кажется, я совершенно потерялась во времени и забыла про день пополнения школьного аккумулятора энергии. Растерянно оглянувшись в поисках подходящей одежды, я быстренько сбросила халат, натянула футболку и шорты и, отрезав себе толстый пласт ветчины, жуя на ходу, пошла спускаться во двор.
***
За процессом сбора энергии на каникулах присматривал Гратт, а народу нас набралось, от силы, штук пятьдесят новобранцев. Где шатались остальные — было непонятно, но на то оно и лето, чтобы брать от него максимум, а не торчать в общаге. Мы все кое-как разбрелись по своим местам, и я, остановившись буквально в паре локтей от каната, вдруг сообразила, что сейчас будет, если я его коснусь…
Создавать переполох, который потом обернулся бы для меня огромным количеством ненужных вопросов, а то и каким-нибудь внутренним расследованием, в ходе которого меня затаскают по разным инстанциям, и непонятно как повлиявшим бы на мою жизнь, я не планировала. Поэтому, дождавшись, пока ребята впереди и позади хорошенько возьмутся за канат, я медленно поднесла к нему ладонь и аккуратно сомкнула вокруг него пальцы колечком.
Процесс сбора пошёл, и я, не шевелясь, продолжала тщательно следить за рукой, стараясь ненароком не прикоснуться к канату. Стоящий сзади Тони тихо хмыкнул, видимо, истолковав мои действия по-своему. Я обернулась и подмигнула ему, ещё больше укрепив его в предположении о том, что я просто филоню.
Кажется, мой трюк удался, и я беспрепятственно покинула двор, исчезая из поля зрения смотрителя как можно быстрее.
Внезапно обретённый дар кардинально менял мою жизнь, и мне требовалось побыть наедине с собой, чтобы максимально просчитать все вероятные последствия, риски, возможности и преимущества, которые он мог за собой повлечь.
Я улеглась в траву под огромной раскидистой грушей в самой глубине сада и… поняла, что совершенно не в состоянии о чём-то думать. Моя реальность рассыпа́лась на атомы прямо у меня в руках, а я просто лежала и смотрела сквозь листву в небо… Две пичуги облюбовали себе ветку над моей головой для оживлённой беседы, и я вслушалась в их незатейливый разговор, пытаясь понять, о чём же они судачат.
«Наверное, это муж и жена», — подумала я, — «и у них сейчас перерыв от домашних дел, который они решили использовать для того, чтобы выяснить, наконец, отношения. Вот сейчас она упрекает его за то, что он мало бывает дома. А он возмущается, объясняя, что у него дел невпроворот, и вообще, он главный обеспечитель семьи червячками и мухами. И требует уважения. А она возражает, делая упор на то, что семья нуждается не только в еде, и детям чрезвычайно не хватает отцовского внимания».