Полночь была нам на руку. Он зажёг ещё одну дымящуюся свечу, наполнив комнату запахом каких-то приторных трав. Надеюсь, конопли он там не намешал — я уже чувствовала, как у меня слегка покруживается голова… А взгляд колдуна стал ещё более пристальным и одновременно чуть безумноватым.
Ну, это понятно — кто ещё в здравом рассудке станет подобной хренью заниматься? Только Кейси Мелоун и Ричард Фэлкон. Маги до мозга костей, вашу мать… Во всех параллельных реальностях.
— Думай сейчас о нём… Представляй его, — замогильным голосом протянул Завьялов, и я, с трудом удержавшись, чтобы не отпустить едкий комментарий по поводу его профессионализма по части нагнать страху на клиента, изо всех сил попыталась сосредоточиться на лице Криса.
Вспомнила его энергии… Вспомнила наши с ним разговоры, его улыбку… То, как он сейчас недвижно лежит под аппаратом… И на глаза начали наворачиваться слёзы.
Комната расплывалась, и я чувствовала, что мне скоро понадобится высморкаться — как-то неудобно перед симпатичным мужиком сидеть с медленно вытекающей из носа соплёй — но пошевелиться не посмела. Тем более, что он держал меня за обе руки.
Громко шмыгая через каждые десять секунд, я уже начала было ощутимо напрягаться, как вдруг он потянулся куда-то себе за спину и всучил мне пачку бумажных платков. Видать, я тут не первая, у кого происходит такое разжижение мозгов, что они прямо через нос льются… С облегчением выдав шумный звук, я избавилась от содержимого своей носопырки, а Максим выпрямился и, наконец, отпустив мою руку, отстранился.
— Он спортсмен, что ли? — спросил он меня внезапно, и я замерла, не зная, что ответить. Как мне ему объяснить, что я вообще ни хрена про «Дениса» не знаю? От слова «ничегошеньки»?
Только было я открыла рот, чтобы начать опять плести какую-то ахинею, как он выдал следующую порцию информации.
— Вижу девушку рядом с ним… У них серьёзные отношения, причём давно… И если уж говорить начистоту — я не очень понимаю, чего ты так всполошилась. У него в жизни всё хорошо, и ему не угрожает никакая опасность. Ты уверена, что правильно понимаешь ситуацию?
Я молчала. У меня точно не было никаких аргументов, чтобы доказать ему, что я не вру. И я отчаянно надеялась, что он опять сейчас зацепится за какое-нибудь своё виде́ние и забудет про меня. Хочет же он денег заработать? Вот пусть и работает…
И правда — он поднялся с места, взял со стола бумагу, закрепил на небольшом пластиковом планшете и начал рисовать. Я, затаив дыхание и вытянув шею, пыталась разобрать в сумраке комнаты, что он там малюет…
Получалась какая-то абракадабра. И рисовал он это явно не для меня. Было такое впечатление, что он рисует портрет — вот только, глядя на эту мочалку из линий, я всё больше приходила к выводу, что ему позавидовал бы разве что Пикассо. Да и тому ещё было бы очень далеко до такой запредельной реализации идеи «я художник, я так вижу».
Вдоволь искалякав весь лист вдоль и поперёк, он остановился и задумчиво уставился на творение своих рук. Которые, вполне вероятно, росли не совсем из того места, из которого положено художникам… Но, кажется, его это не слишком волновало.
Снова кинув на меня подозрительный взгляд, он перевёл глаза на лист. Снова посмотрел, снова отвёл… Потом, как-то тяжело вздохнув, отложил планшет в сторону с явным намерением взяться за меня как следует. Я вся внутренне сжалась. И правду не скажешь, и наврать невозможно… Что делать-то?
— Послушай… Спасительница ты наша… Ты сама-то хоть врубаешься, чем занята сейчас?
Выражение его лица было достаточно жёстким — похоже, он собирался хорошенько всыпать мне за какие-то, по его мнению, неправомочные действия, которые я, видите ли, планировала осуществить в этой совершенно не принадлежащей мне реальности.
Давай-давай, Ричард, выкладывай все свои соображения. Мне не впервой от тебя по шее получать, я справлюсь. На меня даже какая-то ностальгия нахлынула — так давно меня не отчитывал мой любимый «папочка»… Хотя Завьялов мне в отцы уж точно не годился — учитывая, что Ксении Маловой здесь 32 года, не такая уж и большая у нас была разница в возрасте.
— Ты лезешь в чужую жизнь. А тебя там не только не ждут, но даже совершенно не хотят видеть, — продолжил он. — Я не чувствую в нём хоть сколько-нибудь ощутимой привязанности к тебе. И опасности тоже не чувствую. А вот что ты там себе сама напридумывала — это уже отдельный вопрос…
Чёртов колдун… Всё-то ты видишь. По большому счёту, он был прав. Если брать только здешние реалии — всё именно так и было. Я с досадой закусила губу. Как же мне объяснить тебе, кто я такая…