— Ахар ди!
(«хорошая еда!»)
— Пу вомин ти ди…
(«хорошая женщина…»)
— Сек кранг раек…
(«сначала трахнем…»)
— Хаилия ман рой кон!
(«предлагаю сначала облизать!»)
И, содрогнувшись от ужаса, я старательно отогнала от себя все эти дурацкие видения и поплотнее закуталась в одеяло, чтобы хорошенько выспаться перед завтрашним визитом к экстрасенсу.
92. Ангел-хранитель
Сосредоточенно наморщив лоб, Завьялов сидел на диване и держал меня за руку. В другой его руке был зажат неподвижно застывший остриём на белом листе бумаги карандаш…
— Ничего не понимаю… — пробормотал он сквозь зубы и разжал ладонь. — Дай другую!
Я послушно протянула руку, и он снова сделал какое-то натужное усилие, которое явственно ощущалось во всём его напряжённом теле… И, через пару минут, так ничего и не накалякав, он выругался и в сердцах отбросил карандаш, который слетел с планшета на пол и покатился куда-то далеко по полу.
Я, стараясь не прерывать его работу, молча и с надеждой следила за каждым его движением.
Он какое-то время думал, нервно потирая подбородок, потом решительно встал и опять направился к своему магическому шкафчику с разнообразным арсеналом, часть которого мы уже безуспешно перебрали за последние два с половиной часа. И с бубном ходили, и свечи жгли, и заклинания читали… И даже спалили в большой металлической плошке страшнючую замызганную тряпку, на которую я и смотреть-то боялась, подозревая, что он притащил её в свой кабинет с какого-нибудь кладбища.
Ничего не помогало.
И теперь, кажется, настал черёд кровавого ритуала. Я нисколько не была против… Ради того, чтобы обнаружить Расса, я готова была ещё и не на такие жертвы пойти. Скажи Завьялов, что мне нужно будет собственноручно отрубить себе, скажем, мизинец, чтобы вернуться обратно — я бы сделала это, не задумываясь. В конце концов, последствия же Маловой расхлёбывать, а не мне… А боль я как-нибудь перетерплю.
Поэтому я достаточно хладнокровно пронаблюдала, как он трижды прокалывает мне палец маленьким одноразовым ланцетом и сцеживает тёмно-бордовые капли на большое круглое зеркало. В итоге получилась вполне себе классическая пентаграмма, нарисованная моей кровью…
«Ща как материализуется тут прямо посреди комнаты Азраэль собственной персоной…» — мысленно хмыкнула я. — «И я брошусь к нему в объятия, как к родному. При условии, конечно, что он не явится в своей второй ипостаси. А то так и на его фаллическую дубинку можно снова напороться невзначай…»
Но, когда Максим начал ставить и зажигать вокруг зеркала толстые чёрные свечи, я сразу же поняла, что сейчас и вправду будет происходить что-то запредельное. Я чувствовала это всей своей трясущейся от страха задницей.
По спине вдруг потянуло неприятным холодом. А его невнятное бормотание начало напоминать мне те самые песнопения, которые использовал Ричард, чтобы призвать Тьму. Но, если энергия Эрреб была для меня мягкой, тёплой и доброжелательной, то сейчас это было что-то совершенное иное… Нет, не так… ИНОЕ.
Кто-то потусторонний и совсем не добрый словно заглянул в самое моё нутро. Безжалостный. Бездушный. Чуждый. Прямо какой-то глаз Саурона, етить его мать… Я вся напряглась, но старалась не дёргаться — колдун предупредил, что любое резкое движение может сбить потоки энергий, и тогда нам обоим точно не поздоровится…
Я почувствовала, что на контакт с нами вышел кто-то вроде Великого Уравнителя. Вот только если мой друг из мира Небес был белым — то этот был совершенно чёрным. Как цветом, так и душой… И если уж он и уравнивал, то только начисто — сметая всё со своего пути, сжигая, испепеляя, стирая с лица земли…
Это был, скорее, Великий Уничтожитель. И я сидела, не смея шелохнуться, лишь бы не привлечь к себе внимание этой странной и очень сильной сущности. Почему Максим избрал для этой работы именно его? Это было страшно и непонятно… Но я изо всех сил надеялась, что это даст хоть какой-нибудь результат.
Всё вершилось в абсолютной, мертвенной тишине. Я надеялась, что буду слышать хоть какой-то диалог, происходящий между ними, но нет… Губы колдуна были плотно сжаты, а глаза закрыты.
И всё, что я чувствовала — как от этой жуткой твари протягиваются по направлению к нему какие-то длинные грязные щупальца, а в пространстве комнаты рвано мечутся точно такие же мутные, зловонные, ледяные потоки.
Это была какая-то жесть…
Меня потихоньку начинало тошнить. Если я прямо тут блевану на ковёр, тогда пизда всему ритуалу… Я судорожно глотала слюну, чтобы отодвинуть от горла этот неумолимо, раз за разом подступающий к нему ком… Стиснула зубы, пытаясь не потерять сознание — голова кружилась, меня мутило, мотало… И уже из последних сил до боли закусила себе внутреннюю сторону щеки — возможно, даже до крови… Иначе почему во рту так быстро появился этот знакомый металлический привкус?..