Гидеон, стоя напротив меня, даже не подозревал, какого рода опасность ему угрожает. Я сейчас была хуже, чем обезьяна с гранатой — совершенно не представляла масштабы оружия в своих руках и уж тем более не знала, как им грамотно распорядиться.
Я с трудом удержала себя от порыва подбежать к Ричарду и рассказать всё, как на духу, о своём положении, и уповала лишь на то, что мне всё-таки удастся как-то выкрутиться, а Боги не слишком разгневаны на меня (или на Гидеона), чтобы подвергнуть кого-то из нас смертельному риску...
Бессмертные, как ни странно, были вовсе не бессмертны. Мы могли регенерироваться практически после любой травмы, но некоторые увечья были действительно несовместимы с жизнью. Например, если бессмертному отрубить голову и приставить её обратно, все ткани восстанавливались, соединялись и голова снова прирастала к туловищу. Но происходило это гораздо медленнее, чем было необходимо мозгу, который нуждался в непрерывном снабжении кислородом.
В итоге сознание умирало, и бессмертный превращался в обездвиженный овощ, который было милосерднее добить, нежели оставлять в таком состоянии. Со временем на Небесах научились использовать медицинскую технологию, позволяющую быстро подключить голову к кровоснабжающим трубкам, и жизнь можно было спасти, но всё равно это был огромный риск, и при боевых практиках всем нам в обязательном порядке было положено одевать плотные, широкие кожаные ошейники, специально зачарованные для таких целей, которые могли частично уберечь от подобной травмы.
Парень прикрылся щитом, встал в широкую стойку и кивнул мне — «Начинай!». Я призвала себе на помощь всё своё актёрское мастерство, состроила свирепую рожу, набычилась, вскинула руки и с громким криком «Ххааа!» отправила в его сторону милипизерную капелюшечку воды из своей фляги, вложив в неё такой крошечный и плавный импульс, на который только была способна.
Бесёнок на моём плече вскочил и взмахнул рукой, сопровождая мой бросок звонким писком — «Пиу!», и открыл рот, в ожидании предстоящего зрелища...
Капля воды, прямо в полёте разрастаясь в остроконечную шестипалую звезду, с чуть слышным «шшух!» влепила ударом плашмя в щит, отбрасывая Гидеона назад, мгновенно собралась в воздухе и, стремительно метнувшись по направлению ко мне, снова влетела во флягу, висевшую у меня на поясе...
Гидеон охнул, повалился на спину и проехался по траве ещё пару локтей.
Я тоже подогнула колени, оседая вниз, открыла рот, захлопала глазами и состряпала себе мертвенную бледность на лице — благо, я имела возможность управлять любыми жидкостями, включая и собственную кровь.
Лайза подскочила ко мне и тут же замахала руками наставникам:
— Тут Кейси плохо!
Общими усилиями меня оттащили в сторонку, усадили в тенёк и всучили энергетик, восстанавливающий силы. Так я и просидела под навесом до конца тренировки, прихлёбывая напиток и старательно поддерживая лёгкую синеву на губах. Кажется, пронесло...
***
Я медленно ковыляла по двору к своему корпусу, продолжая, на всякий случай, до конца отыгрывать свой спектакль, как вдруг сзади кто-то, подкравшись, хлопнул меня по плечу. Не успев считать энергию, я вздрогнула и обернулась.
— О... Сеньор Марчетти пожаловал... Ладно, уделал меня, так и быть. В следующий раз я тебя похлеще обману, — проворчала я.
Кристиан, обняв меня за плечи, довольный, что успел дотронуться до меня раньше, чем выдал себя — а это тоже было одним из важных скиллов для бессмертных — прошагал вместе со мной до комнаты.
Когда я только-только пожаловала на Небеса, я думала, что у Алонзо Марчетти нет детей. Но когда тот, выскочив в коридор на одной из перемен, сердито заорал: «Кристиан!», и я увидела лицо Криса, который, нахмурившись и сжав зубы, направился в его сторону, до меня, наконец, дошло, что это его отец.
Отношения у них были, по меньшей мере, странными. Подобно Сатане, который бесконечно изводил Азраэля своими свирепыми выходками, Алонзо точно так же предъявлял Кристиану непомерные требования, заставляя его быть первым и лучшим везде и во всём.
Крис, скорее всего, и без этого стал бы одним из выдающихся выпускников академии, но отцу этого всё равно было мало, так что студенты регулярно вынуждены были становиться свидетелями его громогласных разборок с сыном.
Ангел терпеливо сидел за столом, ожидая, пока я сполоснусь и переоденусь. Лёгкая тень недоумения промелькнула на его лице, когда я, заперев дверь на ключ, положила перед ним свой «Сборник дамских романов», и тут же сменилась пониманием, как только он прикоснулся к обложке...