Я погладила Расатала по щеке, вглядываясь в его лицо… В его чёрные с поволокой глаза, в которых необратимо отпечатался отголосок глубокой, безнадёжной тоски, рука об руку с которой он проводил все эти мучительно тянущиеся дни… И прижала к себе его голову, гладя по волосам, потихоньку исцеляя эти ноющие шрамы на его сердце, боль от которых я ощущала всем своим существом.
Он каждый день ухаживал за моим телом, погружённым в мертвенный анабиоз — массировал мышцы, чтобы поддерживать кровоток, сгибал и разгибал все суставы, выносил на свежий воздух… Только благодаря этому я смогла нормально встать и пойти практически сразу же, как очнулась.
— Азраэль не появлялся? — спросила я какое-то время спустя.
— Появлялся…
Я встревоженно посмотрела на него. Неужели у Верховного всё же хватило наглости претендовать на Камень?..
— Мы сумели договориться.
— На чём сошлись?
— Он готов ждать ещё какое-то время. А после нашего ухода Нордарик останется ему.
— А нам он уже не нужен будет?
— Нет, Кэсси… Нам главное — совершить переход. А там мы уже будем сами себе хозяева. Хозяева нового мира…
Его голос прозвучал без особого энтузиазма. Скорее, как-то грустно… Отпечаток пережитого сквозил во всех его интонациях, словно какая-то серая вуаль, покрывающая пеплом обожжённой души каждое его слово.
Я напряжённо размышляла, стоит ли говорить ему о том, кого я встретила в том мире, и с какими испытаниями мне пришлось столкнуться… Мне не хотелось причинять ему дополнительную боль. Но, как это часто у нас бывало, он опять сам прочитал все мои мысли.
— Если ты здесь, со мной, Кэсси… Значит, ты сделала верный выбор… И если тебе не сложно… Я бы хотел знать. Знать, каким он был.
Я какое-то время молчала… А потом начала медленный рассказ.
Я поведала ему о Максиме и нашем эпизоде в номере отеля… Потом о Михаиле и своих сомнениях в собственной адекватности… А потом и об Игоре.
— Не жалеешь? — задал он мне короткий, почти нейтрально звучащий вопрос.
Но я прекрасно чувствовала, сколько душевных метаний он в него вложил. Сколько мучительных ночей возле моей кровати он провёл, терзаясь неизвестностью… И сколько раз, наверное, проклял сам себя за то, что отпустил меня в это длинное, страшное, угрожающее лишить его самого дорогого, что есть в жизни, запредельное путешествие.
— Я люблю тебя, Расс… — сказала я ему. — И я счастлива, что вернулась.
Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым, тревожным взглядом… Потом глубоко вздохнул, закрыл глаза и уронил голову мне на плечо.
И лишь через несколько минут я услышала его напряжённый, глухой голос.
— Я примерно знал, что тебя ждёт, любимая… Но я не мог предупредить тебя.
Я нахмурила брови, пытаясь понять, что он имеет в виду. И продолжала слушать дальше.
— Эти выборы… Они должны быть абсолютно свободными. Без какого-либо внушения извне. Ты должна была сделать их сама… Самостоятельно. И если бы я сказал тебе хоть об одном из них…
Пауза. Долгая… Натянутая, как струна… Звенящая.
— …ты могла бы не вернуться обратно.
Меня пронзила догадка.
— Так вот о чём мне пытался сказать Драго… И Ричард, похоже, намекал на то же самое. Я права?
И я передала ему слова Драго и своего Учителя.
— Да, Кэсси, они всё сделали правильно… Если бы они сказали тебе напрямую — тогда лишили бы тебя всяческих шансов на возврат. Здесь работает закон Свободы Выбора. Только он перемещает бессмертное существо между мирами. Чем больше воздействия извне на твою волю — тем выше риск застрять там, куда ты попала — навсегда…
— И ты отпустил меня, зная, что я запросто могу сделать другой выбор?
Он не сказал ничего… Только продолжал обнимать, глядя на меня. И я прочитала все ответы в его молчании.
— Спасибо тебе, Расс… — прошептала я. — Твоя любовь безгранична…
Он скользнул по моему лицу глазами, оглядывая каждую чёрточку… И прикоснулся к моим губам мягким, долгим, нежным поцелуем.
Который, конечно же, потом перетёк в горячий, влажный и глубокий… Потом нам вдруг резко начала мешать вся наша одежда…
А потом мы долго упивались друг другом, наслаждаясь этими мгновениями любви, которые теперь могли беспрепятственно дарить друг другу, не опасаясь совершенно ничего.
И он был внимательным… И был страстным… Был бережным… И был властным… Был повелителем моим и моим слугой… И шептал горячо: «Я навеки твой…»