А когда он закончил, то мою руку обнимала своими крыльями чудесная птица с высоким нежным хохолком и пышным шлейфом хвоста.
— Это благословение Яхве.
Я немного поразглядывала творение его рук… Это было похоже на татуировку, только очень красивую и мерцающую восхитительными переливами от светло-синего до фиолетового.
— Эта прелесть и в темноте будет видна?
— Да… Но по желанию можешь отключить, если будет мешать — интуитивно поймёшь, как.
— Спасибо, Крис.
Мы снова обнялись на прощанье… Он взглянул на меня серьёзно…
— Мне будет очень тебя не хватать.
— Ой, ладно, не начинай… А то разревусь щас… Привет там передавай своей демонице. Стерва, небось? Как зовут-то хоть?
— Не стерва… Но такая… с характером, — улыбнулся он. — Майя.
— Майя… Ну ладно. Присунь там от души своей Майе на «Мираже». Только языком не болтай, смотри! А то сам знаешь… Видарр никому спуску не даст — не посмотрит, что ты Архангел.
— Хех…
Кажется, я всё-таки немного смутила его под конец.
И я отчалила.
Взмыла в ночное небо… Благо, теперь полёты в темноте были для меня делом привычным… И долго ещё летела, наслаждаясь неспешными взмахами крыльев под ярко сияющей луной.
В моей жизни хватало всякого — и радости, и печали… И удач, и промахов… Но единственное, что я себе уяснила за всё это время — это то, что от жизни не нужно прятаться. Нужно просто стараться проживать её сполна — встречаясь лицом к лицу со всеми дарами, что она тебе приносит. Какими бы они ни были…
96. То, чего никогда ещё не было
— Ричард, ты не боишься?..
— Нет, котёночек… У меня давно уже вся боялка атрофировалась.
— Ты прямо кремень… Небось и по мне не особо скучал?
— Отчего же не скучал, Кейси… Скучал, конечно… Просто знал, что ты вернёшься.
— Да уж… Если бы ты ещё знал, что я рисковала там застрять из-за твоего дубля…
— А что я там такого творил?
— Да… Как-то даже неловко говорить тебе об этом… — пробормотала я.
Демон от души заржал, уперев руки в бока. Словно и не собирался через три дня уходить из этого мира в небытие, покинув своё бренное тело на каменном постаменте у Края.
— Что, домогался, что ли, тебя?
— Ты даже не представляешь, как настойчиво…
— Ну и как?.. Дала мне, нет?
— Ни хрена я тебе не дала. Получил по мордасам от души, — усмехнулась я.
— Жаль, жаль… Не порадовала мужика…
— Угу… И себя тоже не порадовала…
Он снова рассмеялся, обнимая меня за плечи. Мы неспешным шагом, медленно двигались вдоль обрыва над Бездной, неподалёку от его дома.
— Я бы замутил с тобой… Будь ты чуть постарше. Лет эдак на сто, как минимум…
Тут уже настала моя очередь хихикать.
— Ничего, у меня и без тебя хахалей хватает…
— Ну, такого как я, ты всё равно не найдёшь, детка… — многозначительно подмигнул он мне.
— Бля, давай не трави душу, Ричард, а?
Мы то и дело гоготали, подтрунивая друг над другом… И я уже не понимала — то ли мне грустно, то ли весело… То ли я теперь вообще не боюсь с ним расставаться — зная, что в бессчётном количестве других миров мы всё равно встретимся.
Он вдруг остановился, замолчал… Долго смотрел вдаль. Потом развернулся ко мне и взял моё лицо в свои тёплые ладони.
— Я не мастер говорить красиво, Кейси… Да и нет в этом никакого смысла…
Вот тут уже мне на глаза всё-таки начали наворачиваться слёзы. Я закусила губу, чтобы не разреветься… А он продолжал негромко говорить.
— Всё, что я тебе скажу… Это просто — будь счастлива, хорошо? Со мной или без меня… С мужчиной или без мужчины… Это всё неважно, на самом деле.
Я тихонько всхлипнула. И неотрывно смотрела в его серо-голубые, как свободно бушующие волны моря, глаза.
— Я не прощаюсь с тобой, и ты это знаешь. И то, что ты значишь для меня — это ты тоже прекрасно понимаешь… Да, моя девочка?
Я кивнула, шмыгнув носом и слизнув языком горячие солёные капли, затекающие в уголок рта…
Он пару секунд смотрел на меня… А потом я ощутила на своём лице касания его губ.
Легчайший, едва ощутимый поцелуй — в губы… Ещё один — в лоб… Ещё поцелуй — в щёку… И он обнял меня, крепко прижимая к себе.
— Я так люблю тебя, Ричард… — пробормотала я сквозь свои сопливые всхлипы. — Я так ужасно тебя люблю…
И всем сердцем вобрала в себя, чтобы оставить в своей душе навеки, его бесконечно родной хрипловатый смех.