Мы заполняли Нордарик… И заполняли друг друга собой. Мы перетекали, переливались, как единое целое — мерцали, сияли, любовались друг другом… И я остро ощущала, как между нами рождается что-то новое.
Что-то такое, чему пока ещё нет названия…
Что-то сильное, яркое, уверенное… И заявляющее своё право на жизнь.
ТО, ЧЕГО НИКОГДА ЕЩЁ НЕ БЫЛО.
97. Vernal Equinox
Он так долго ждал этого момента… Выдержал уже целую сотню нападений, выслушал тысячи упрёков, безропотно молчал под неистовыми волнами её звериной ярости, которую она снова и снова изливала на него, раздираемая обидой и злостью… Обнимал её, напаивал своей энергией, молил о прощении, говорил о том, как она нужна ему…
И постепенно она смягчалась. Всплески её агрессии становились всё реже, слова иссякали, её раздражённо дёргающийся хвост успокаивался и всё чаще обвивал её лапы спокойным кольцом, когда она задумчиво смотрела вдаль, в нескончаемую глубину звёздного неба…
И однажды он понял, что прощён. Правда, с одним условием… Он должен был отпустить её — в далёкое, бесконечное и грандиозное путешествие. Туда, где она стала бы совсем иной — НОВОЙ. И после этого не было никаких гарантий, что она вернётся и продолжит любить его…
Но он не испугался. Умение жертвовать собой во имя любви и выдерживать огромные объёмы страданий — это было одной из главных его способностей. И он знал, что согласится, знал это заранее — даже ещё не услышав из её уст это требование. Он предвидел, что что-то подобное должно последовать за её освобождением. И это было огромной удачей, что она сумела сдержаться и не растерзать его сразу же, как получила доступ к его телу…
Наверное, он всё-таки тоже для неё что-то значил…
— Любимая… Бесценная…
— Да… Так ценил меня, что тысячу лет продержал во Тьме, — она гневно сверкнула смарагдами своих невероятных глаз, и он внезапно понял, что даже эти её непредсказуемые всплески теперь доставляют ему невероятное наслаждение.
— И тысячу раз готов просить прощения… Готов сам сидеть в заточении, сколько скажешь… Лишь бы только чувствовать, что ты счастлива. Моя богиня…
— Ну уж нет… Теперь ты так легко от меня не отделаешься. Я вырву сердце из твоей жалкой перистой грудки, вопьюсь в него клыками, и твоя горячая сладкая кровь медленно потечёт в моё иссохшее от жажды горло… — тут она выдала длинный утробный рык, и Яхве ощутил, как её зубы смыкаются вокруг его кадыка — но он не только не отстранился, а даже ещё больше откинул голову назад.
— Если ты убьёшь меня… Я уйду в небытие со словами благодарности… Я буду любить тебя вечно, моя драгоценная пантера… Я только твой.
— Заткнись, балабол несчастный. Мне нужна твоя энергия.
— Бери, сколько хочешь…
— Я хочу ВСЁ!
— Забирай… Раздень меня донага… Я и слова не скажу.
— Посмотрите-ка, какой он стал покладистый… Прямо хоть к заднице приложи. Ты хоть понимаешь, что скоро я стану в разы сильнее тебя? Не боишься?
— Боюсь… Я стану скучен тебе… Ты бросишь меня. И найдёшь себе на необъятных просторах этой вселенной нового любовника.
— Именно это я и собираюсь сделать, бестолковая твоя полупустая башка. Не вечность же мне твоим недоделанным, сто веков задроченным отростком довольствоваться?..
— Ах, вот как ты заговорила… — усмехнулся Бог Света, и Эрреб ощутила, как его энергии всколыхнулись. Он вдруг сильным движением прижал её к себе, и спокойная голубизна его глаз вновь напомнила ей, насколько он хорош в соитии.
Его наглый, медленный, чувственный поцелуй не оставил её равнодушной — её глянцево-чёрное тело изогнулось, недвусмысленно намекая, что неплохо было бы сделать то же самое и внизу… Сейчас они оба были похожи на людей — им нравилось иногда заниматься любовью в гуманоидных телах — и она с удовольствием содрогнулась от прикосновения его жаркого рта у себя между ног.
Он лизал и сосал её так, словно её вульва была источником самой желанной для него влаги — и она щедро давала ему в ответ то, чего он хотел… Эрреб несколько раз подряд содрогнулась в оргазме, сжимая его голову бёдрами, издавая долгие протяжные стоны, а он снова и снова целовал этот нежный горячий цветок, упиваясь давно забытым и желанным наслаждением.