Лайза была более немногословной, но в ней чувствовался определённый внутренний стержень — точёное лицо с острым носом, холодные серо-зелёные глаза и упрямая ямочка на подбородке — я чувствовала, что ей нужно больше времени, чтобы раскрыться, и она ещё проявит свою неординарную личность в более близком общении.
Лёгкое опьянение и приятная компания окончательно меня расслабили, и я даже присоединилась к пошлой песенке, которую затянул Гидеон посреди освещённой фонарями улицы. Обнявшись все трое за плечи, мы притоптывали ногами в такт куплету и так постепенно шагали по булыжной мостовой по направлению к фонтану на площади.
А Дженни была озорни-ца!
Умела влюбить и влюбить-ца!
Сгуби-ла она пацана!
Подливала бедняге вина!
Мы дружно грохотали каблуками, не волнуясь о том, мешаем ли обитателям Центра — здесь почти не было жилых зданий, кроме небольших гостиниц, и ночная жизнь кипела вовсю. А в гостиницах, оборудованных широкими удобными кроватями, занимались, понятное дело, далеко не сном, и ещё неизвестно, кто кому мог помешать — мы постояльцам своим горлопанством, или они нам своими задушевными стонами, раздающимися из открытых окон.
Вот па-рень снима-ет штаны!
В посте-ли они не нужны!
Но только не вы-шел стояк!
Не ла-дится дело никак!
Подруга хохочет над ним!
Развеялась сказка как дым!
Крутнулась она на бочок!
«Не нужен твой вялый стручок!»
В общем, там была довольно грустная история, где парень чуть не утопился с горя после такого провала, а Дженни нашла себе нового ухажёра. Но мы позабывали все слова и под фонтан притопали уже вразнобой, рассуждая, стоило ли парню так убиваться из-за подобной ерунды, или лучше было вообще не связываться с этой долбанутой Дженни.
У фонтана меня совсем разморило, и я покинула компанию, сославшись на тяжёлый день и усталость, а Лайза с Гидеоном ещё остались провожать ночь до рассвета.
***
Четверг, слава богам, прошёл спокойно, и я даже сподобилась испечь ленивый пирог с курятиной, отрезав половину от которого, наведалась на третий этаж, к Адемису. Демон целыми днями пропадал в кузнице, и теперь его было не так-то легко поймать. Но сегодня он высыпался после, видимо, особенно насыщенных трудов, и открыл мне, зевая и лениво почёсывая свою густую рыжую шевелюру.
Я жевала пирог, пока он умывался, и размышляла о том, что с началом второго курса нам с Мири придётся переезжать в другую комнату, этажом выше — всех студентов селили строго по курсам, и чем ближе было к завершению Академии, тем выше мы перебирались. Комната Сая и Демиса была вполне ничего, и я решила заранее застолбить этот вариант, чтобы потом не метаться в поисках и не остаться на бобах.
Я всё ещё надеялась, что вся эта передряга с энергиями и загадочными посетителями как-нибудь утрясётся к осени, и я смогу нормально продолжить обучение.
— Да вообще нормальный мужик! — сказал Демис, в ответ на мои расспросы о кузнеце. — Такие штуки творит, какие здешним остолопам и не снились! И объясняет всё по-человечески, не строит из себя важную шишку, хотя к нему вся провинция в очереди стоит — лучшего спеца во всей округе не сыскать.
В Академии был предусмотрен отдельный бюджет для практикующихся студентов, и если учащийся выбирал себе наставника, то с ним заключался отдельный договор, и на это выделялись средства. Так что мастера охотно брали себе стажёров, убивая одновременно двух зайцев — и помощника получали, и деньги за это им платили хорошие.
— А можно я к тебе туда прилечу посмотреть, как вы там всё это делаете? — напросилась я на визит, и демон подробно объяснил мне дорогу, на случай, если будем лететь не вместе, и мы договорились, что на следующей неделе он выберет денёк, чтобы показать мне кузню. Мне хотелось немного развеяться и посетить соседний унион, да и, как всегда, моё любопытство вечно водило меня по разным интересным местам, даже если объективно мне это не особенно было нужно.
— Слушай, а выходи за меня замуж после Академии? — внезапно предложил Демис, еле выговаривая слова через набитый пирогом рот, и уставился на меня умильным честным взглядом.