Поэтому она тоже была вынуждена трансформировать свои вибрации таким образом, чтобы стать здесь своей. Общими усилиями, нам, в конце концов, удалось этого достичь. И затем мы помогли ей осуществить то, для чего она, собственно, и пришла сюда — превратиться в намного более обширную сущность, чем та, которой она ранее привыкла быть...
Она хотела стать Планетой.
Для неё было достаточно некомфортно растягиваться по всему периметру нашей «песочницы» — ведь это было совсем не похоже на давно знакомую ей толщу материков мира Небес...
Фактически, ей нужно было принять форму полой сферы. И в этом процессе она достаточно жёстко помучила Ибсена, который, надо отдать ему должное, вполне безропотно сносил и исполнял все её раздражённые приказы.
Зато потом, когда у неё всё получилось, мы чётко ощутили, что теперь наша планета — ЖИВАЯ. Она обладала разумом и душой... И могла тоже участвовать в общем развитии.
В целом, она осталась более, чем довольна своим положением. Из этой позиции она могла влиять на всё, что происходило здесь — почти как хозяйка. Правда, ей при этом пришлось смириться с тем, что главные теперь — мы, а не она, и неоднократно сталкиваться с превалированием наших энергий, что было для неё весьма внове. Пару раз мы даже конфликтовали из-за этого... Но постепенно это взаимодействие, пусть и не сразу, но всё же выровнялось.
Потом она привела Ричарда. И Учитель тут же ошарашил меня тем, что не хочет иметь никакой материальной формы. Вернее, материю он себе, конечно же, выбрал, вот только она была совершенно непохожа на всё то, что мне доводилось видеть ранее.
Ему необходимо было путешествовать по вселенной на довольно большие расстояния, и поэтому его воплощение, естественно, должно было быть соответствующим. И Пламя долго блуждал по окрестностям, собирая для него нужные фрагменты веществ...
В итоге, Ричард превратился в нечто вроде гигантского вихря, состоящего из мельчайшей метеоритной пыли, которая была устойчива к любым, даже самым разрушительным воздействиям, коих в открытом космосе было, конечно же, более, чем достаточно. А когда он общался с нами, то уплотнял эту пыль таким образом, чтобы она была похожа на человеческое тело — со всей сопутствующей мимикой и жестикуляцией.
И это было довольно забавно и иногда даже немного страшно — наблюдать, как он играется с этим телом, как ему заблагорассудится, отпуская гулять отдельно от туловища то голову, то ноги... То принимая форму разных диковинных существ или предметов, призванных отразить его нынешнее состояние... В общем, теперь я имела возможность оценить своего Учителя немного с иной стороны, и мне даже пришлось в какой-то степени пересмотреть свои представления о нём.
Я обнаружила, что теперь он стал гораздо более эмоциональным и открытым, чем был ранее — видимо, за счёт того, что его больше ничто не сдерживало... И у нас с ним в последующие пару недель состоялось несколько предельно откровенных разговоров, которые инициировал он сам, утягивая меня далеко в небо на каком-нибудь импровизированном ковре-самолёте, или в глубоком мягком кресле, в которые превращался, по своему желанию, практически без каких-либо усилий, за долю секунды.
В целом, мы стали ещё ближе с ним за эти дни... И когда, наконец, насытились общением, то пришло время для дальнейших действий.
Именно он подал нам идею замкнуть время-пространство в круг.
Благодаря этому, Небеса получили бы возможность быть в постоянном контакте с Либертасом, несмотря на огромные протяжённости условных световых лет, разделяющих наши миры. И те бессмертные, которым хотелось попробовать себя в другой реальности, могли бы беспрепятственно проникать к нам хоть целиком, хоть в виде фрагментов, а потом возвращаться обратно и продолжать свою жизнь в привычном окружении, став при этом гораздо более сильными и продвинутыми существами...
Это сулило нам всем огромные перспективы. Мы здесь были бы обеспечены достаточным количеством новых душ и могли бесконечно расти и расширяться, а мир Небес за счёт этого тоже становился совершенно иным — и кто знает, к каким грандиозным скачка́м в развитии привело бы нас это сотрудничество...
В общем, мы все были очень взбудоражены и воодушевлены предстоящими нам свершениями. И назначили это важное для нас действо на один из ближайших световых дней, когда Ричард прибудет обратно из своей первой экспедиции...